Книга Кухарка из Кастамара, страница 55 – Фернандо Х. Муньес

Все планы рухнули, когда с матерью случился нервный приступ, после которого она на всю жизнь осталась полоумной. Бедную хватил удар во время празднования двадцатипятилетия дочери. Безумно боясь потерять жену, отец с головой ушел в азартные игры и спиртное, позабыв об отцовских обязанностях перед Амелией. В последующие два года он растратил все свое богатство, приданое жены и будущее приданое дочери. Дон Луис, барон, испарился сразу же, как только до него дошли слухи о безумии своего будущего тестя и о том, что нет никаких шансов на выздоровление будущей тещи.

Амелию, у которой в нежном цветущем возрасте отбоя не было от поклонников из высшего андалузского общества, очень скоро отвергли из-за недостатка средств. Ей удавалось какое-то время скрывать бедственное положение семьи, а кредиторы уже выстраивались в очередь у дверей ее имения. Через год она уже не удивилась, когда январским утром обнаружила отца мертвым. С той роковой минуты она осталась одна с матерью, которая не могла даже слова сказать, не пустив слюни. Амелии в наследство досталось очень мало – ее обязательная доля; на эти деньги они смогли просуществовать последние два года, добиваясь расположения влиятельных мужчин Андалузии. В конце концов один из них, когда она уже находилась в полном отчаянии, предложил ей вместо милосердия коммерческую сделку, по которой она должна была уступить его просьбам, чтобы не оказаться в полной нищете.

Амелия попыталась стряхнуть с себя эти тягостные воспоминания, почувствовав приближение дона Энрике. Сама того не осознавая, она отвернулась с еще большим смущением.

– Сеньорита Кастро, – ласково начал он. – Посмотрите на меня.

Она медленно повиновалась. Амелия ощутила, как ее обволакивает источаемый маркизом аромат свежего персика, а жемчужный блеск его глаз обещает защиту.

– Не беспокойтесь об этом, это наш секрет, – прошептал он, глядя ей в лицо. – Я пойму. Если вам больше не нужна моя помощь, я не буду настаивать, я просто предлагаю ее вам.

– Что вам нужно от меня? – спросила она. – Я знаю, что никто просто так ничего не делает, и…

– Не обижайте меня, сеньорита Кастро. С моих губ не сорвалось ни одной просьбы.

– Поверьте, я в ваших руках… Я…

Амелия почувствовала, что больше не в силах выдержать это напряжение, и ее щеки запылали как маки. Глаза наполнились подступившими слезами. Ее охватили беспомощность и разочарование. Она, испытавшая столько унижения от лицемерных взглядов, созерцавших падение ее отца в бездну, снова оказалась в такой же опасной ситуации в Мадриде.

– Чш-ш, не будьте ребенком. Уверяю, никто в мире больше не побеспокоит вас, если позволите мне об этом позаботиться. Никто и никогда не сможет навредить вам или вашей репутации, – закончил он, роняя слова так близко от нее, что она задрожала, – поскольку я буду вашим щитом и раздавлю любого, кто только осмелится на такое.

Сама не осознавая того, она почувствовала, как из глубин отчаяния змеей выползает глубокое, молчаливое влечение, кругами расходясь внутри ее живота. Возможно, причиной был шепот дона Энрике, те слова, которые она так мечтала услышать, его врожденное изящество или невыносимо соблазнительный жест, когда он взял ее за руку. Затем в двери дважды постучали. Дон Энрике мгновенно отошел от Амелии, оставив ее в замешательстве; дрожа всем телом, она глядела в окно, в то время как створка двери открылась, хотя никто не давал разрешения войти.