Книга Кухарка из Кастамара, страница 52 – Фернандо Х. Муньес

После спектакля Амелия сразу же покинула свое место, чтобы как бы случайно попасться на глаза донье Мерседес, как они договорились с маркизом. В вечернем свете она дожидалась подходящего момента в условленном месте на левой стороне Калье-дель-Принсипе. Встав на носочки, она пыталась разглядеть герцогиню в толпе, но тут неожиданно мужской голос назвал ее по имени. Она предположила, что это маркиз, которому было известно ее местонахождение и который уже знал ее в лицо. Она обернулась с безупречной улыбкой, которая резко застыла на ее лице. Перед ней стоял кадисский знакомый отца, дон Орасио дель Валье, продавец специй, чье брюхо в размерах не уступало его тщеславию.

– Какое удовольствие встретить вас здесь, – сказал он, приглаживая усы.

– Я тоже очень рада, дон Орасио, – лаконично ответила она, моля Всевышнего о том, чтобы он не был в курсе ее злоключений.

– Как жаль, что я встретил вас только сейчас, дорогая, – сказал он. – Я уже отправляюсь в Кадис.

– Да, очень жаль, – обронила она с лучшей из своих улыбок, тем временем в страхе высматривая в толпе лицо маркиза или доньи Мерседес, опасаясь, что они вот-вот появятся. – Иначе мы могли бы спокойно поговорить.

– Конечно, дорогая, – ответил он и немного подошел к ней, пряча в усах похотливую улыбку. – Уверен, что мы могли бы тогда сойтись поближе.

И когда эта жаба положила на ее руку свою лапищу, ее охватила паника. «Он в курсе, – подумала бедняжка, – я пропала». Амелия инстинктивно отступила, не в силах отвести застывшего взгляда от его волосатого лица с блестящими мясистыми губами. Его прикосновение было для нее невыносимо, и девушка попыталась вызволить руку, но он не отпускал. Она почувствовала себя в ловушке и стала слабо сопротивляться, как вдруг чья-то трость сильно ударила по руке жабы. От боли он отступил на шаг, и какой-то кабальеро встал перед ней, чтобы укрыть ее за своей спиной.

– Сеньор, вы не понимаете, когда дама возражает против вашего присутствия? – спросил он с поразительным спокойствием.

– Я не потерплю, чтобы меня безнаказанно били, – гневно произнес дон Орасио. – Могу я знать, к кому обращаться за сатисфакцией?

– Конечно, сеньор. Позвольте прояснить ситуацию, – сказал кабальеро, почти вплотную подходя к нему. – Я дон Энрике де Аркона, маркиз де Сото, а эта сеньорита, которой вы не давали проходу, находится под моей защитой.

Щеки дона Орасио мгновенно сдулись, а глаза, утратив блеск, наполнились раболепной трусостью.

– Конечно… Конечно, это было… недоразумение, сеньор.

Дон Энрике не произнес больше ни слова, а просто бросил на него суровый взгляд, и дон Орасио, поспешно попрощавшись, затерялся в толпе. Донья Мерседес, которая все это время держалась на расстоянии, наблюдая за сценой под защитой двух своих лейтенантов из личной охраны Кастамара, лакеев и камердинеров, обняла ее и, посетовав на то, как сложно теперь встретить настоящего кабальеро, спросила, как она себя чувствует.

– Превосходно, – ответила Амелия. – Я так рада видеть вас, да еще и в такой прекрасной компании, – добавила она, посылая благодарный взгляд маркизу.

– Да нет же, дорогая… Вы себе не представляете, сколько я про вас говорила и как скучала по вам. Позвольте…

И она представила дона Энрике как одного из самых остроумных кабальеро во всем Мадриде, и Амелия позволила ему взять свою руку в шелковой митенке и поцеловать по всем правилам этикета.