Книга Кухарка из Кастамара, страница 346 – Фернандо Х. Муньес

Сейчас у него не оставалось другого выбора, кроме предательства. Он не мог допустить, чтобы его дочь превратилась в изгоя, поскольку если бы боль, которую испытывал дон Диего, потребовала, то он мог бы одним щелчком пальцев опозорить Аделу во всем Королевстве Испании, включая американские колонии. На нее бы легло клеймо позора, как только бы отца высекли и повесили на городской площади, и, куда бы она ни пошла, везде оставалась бы дочерью предателя, прокаженной, которую никто бы не взял ни на работу, ни замуж, и в конце концов стала бы шлюхой. Собственной смертью он бы разрушил мечту всей своей жизни, единственную, что у него была: увидеть благополучие дочери. «Я не допущу, чтобы Адела расплачивалась за мои преступления», – сказал он себе. Только он и никто другой был виноват в них.

И если бы он рассказал об этом маркизу, это бы уже мало чем помогло. Поэтому безо всяких объяснений он взял одну из лошадей дона Энрике и тут же отправился на улицу Леганитос.

В столицу он въехал уже вечером через северо-западные ворота Пуэрта-дель-Конде и спустился галопом по улице Сан-Хуан-Баутиста до фонтана на улице Леганитос. Потом проехал вперед, оставив позади Калье-дель-Альмиранте и Калье-де-ла-Флор. Когда показался особняк дона Диего, он обнаружил выставленных у входа королевских гвардейцев, которые ждали, чтобы забрать его коня, оружие и сопроводить к герцогу. Эрнальдо остановился и, слегка воинственно поприветствовав лейтенанта, подчинился указаниям следовать за ними. Открыли въездные ворота, ведущие в просторный внутренний двор, из которого можно было попасть как в главное здание, так и в прилегающие пристройки, а также в сад и конюшню. Там его спокойно ждал дон Диего, опираясь на балюстраду фонтана, похожего на фонтан Орфея на площади Пласа-де-ла-Провинсия. В руках у него была маленькая наваха, которой он отрезал кусочки от нежного яблока. Эрнальдо неторопливо подошел, понимая, что окружавшая его охрана состоит из элитных воинов и он мало что может сделать без оружия. Дон Диего обвел его взглядом, оценил походку, возраст, физическую силу, как обычно поступали опытные воины. Эрнальдо ничего другого и не ожидал от герцога. Боясь, не причинил ли дон Диего вреда его дочери, он спросил, где Адела, даже не поздоровавшись.

Дон Диего не ответил, а жестом приказал молчать. Потом выпрямился и, продолжая жевать яблоко, подошел. Заглянув с близкого расстояния в глубину его глаз, молча выдержав его ответный взгляд, Эрнальдо сразу понял, что внутри этого человека, которого дон Энрике хотел уничтожить, притаился настоящий тигр и что дон Диего скорее умер бы, чем отступил перед ними.

– Слушай внимательно, убийца, – невозмутимо сказал герцог. – Никогда не путай свои поступки с моими.

Эрнальдо понял, что его вопрос обидел герцога и что здесь никто не причинил бы вреда Аделе. По тому, насколько сдержанно герцог двигался, он сделал вывод, что тот был абсолютно уверен в своей победе и что его привели сюда ради единственной цели: чтобы его светлость мог добиться справедливости.

– Мне не нужна твоя дочь, чтобы заставить тебя делать что-либо, что бы ты там себе ни напридумывал. В отличие от тебя и твоего хозяина, я привез ее сюда ради ее же безопасности. Если бы дон Энрике узнал о твоем появлении здесь, он мог бы приказать схватить ее, чтобы заставить тебя молчать. Твоя дочь здесь в гостях, чего ты никогда не удостоишься.