Книга Кухарка из Кастамара, страница 343 – Фернандо Х. Муньес

– Я понимаю, как вам тяжело. И сегодня вечером, после рабочего дня, я зайду поговорить с вами еще раз.

– Я не знаю, о чем вы, дон Мелькиадес, – ответила она, с ужасом вцепившись в стул. – Полагаю, я сказала все, что вы хотели услышать.

– Я так не считаю, донья Урсула, – твердо заявил он.

– Вы, должно быть, сошли с ума, – сказала она, пытаясь казаться ледяной. – Я сейчас же прикажу заново почистить серебро.

Он, не сказав ни слова, вышел, а ей пришлось посидеть, прижав руки к груди, чтобы успокоиться. «Да что же этому мужчине от меня надо?» – спросила она себя. Характер вынуждал ее наедине с собой принять поражение, поскольку она понимала, что в ней уже возникло сильное желание мира и потребность в защите и нежности, которые оказались такими приятными. «Оказаться в этом мире означает для меня признать свое поражение, – говорила она себе. – Не знаю, о чем я думаю. Этот мужчина – безответственный безумец, невыносимый безмозглый болтун». Однако, несмотря на кучу оскорблений, которые она мысленно обрушивала на него в те дни, она признавала, что дон Мелькиадес никогда не желал войны. В действительности Урсула прекрасно понимала, что только она и хотела подчинить, унизить его. «Именно этого он и заслуживает», – была уверена она. Но сейчас в этой самой фразе было все меньше смысла, будто она теряла свою убедительность. «Мне абсолютно безразлично, что собирается сказать эта жалкая пародия на мужчину, – решила она, покинув кабинет. – Не соизволю даже принять его».

Но сейчас, когда приближался час заката, она с ужасом ожидала, что дон Мелькиадес вызовет ее на разговор. «И о чем мне только говорить с подобным глупцом?» – повторяла она себе. Думая о том, что лучше всего было бы пораньше лечь спать, она попросила одну из горничных сообщить дворецкому, что она отправляется к себе до следующего утра. Вовремя сбежать – то же, что и победить. Ее спальня была территорией, на которой дон Мелькиадес не мог ее побеспокоить, не подняв скандала. Она прошла в галерею для слуг и, закрыв за собой дверь, почувствовала облегчение. Она не смогла сдержать желание обозвать его безмозглым за то, что заставил ее трусливо убегать. Время шло, и она начала расслабляться, видя, что рабочий день уже закончился, а дон Мелькиадес не появился. Она разделась и забралась в постель в ночной рубашке, укутав холодные ноги и представляя, что бы произошло, если бы у них действительно состоялся этот разговор, в чем бы он признался и что бы она сделала, сраженная его искренностью. Она попыталась заснуть, снова и снова повторяя, что он невыносим, и стараясь не представлять себе того, чего не произойдет. Однако она не смогла не улыбнуться в глубине души, представив усы дворецкого перед своей дверью. Нагнувшись потушить лампы на двух скромных прикроватных столиках, она услышала стук в дверь, от которого у нее похолодело внутри.

«Это он! – подумала она. – Этот мужчина окончательно сошел с ума. Прийти ко мне посреди ночи!»

Она поднялась снова в боевом настроении и, надев халат, подошла к двери. Открыв, она увидела спокойное лицо дона Мелькиадеса, который приглаживал усы.

– Что вам нужно? – прошептала она. – Уходите и оставьте меня в покое, уже поздно, и я спала.

– Позвольте мне войти, – громко сказал он.

– Вы утратили последние остатки разума? Да кем вы себя возомнили, чтобы являться сюда посреди ночи и компрометировать меня? – возмущенно прошептала она, закрывая дверь. – Убирайтесь, тупица!