Книга Кухарка из Кастамара, страница 339 – Фернандо Х. Муньес

Однако, к своему большому сожалению, она вынуждена была признать, что в глубине души ее восхищение Кларой Бельмонте значительно возросло. Особенно после того, как та произнесла слова, которые запали ей в душу: «Я не уйду отсюда без вас, донья Урсула». Она их сказала, зная, что это животное дон Энрике хочет ее изнасиловать. Любая другая в ужасе убежала бы, особенно получив прямой приказ уходить, освобождавший ее от ответственности. Урсула прекрасно знала, как той было страшно. Она сама долгое время испытывала подобное со своим отцом, а потом – подвергаясь избиениям и изнасилованиям со стороны мужа. Она прекрасно знала, какой тебя охватывает ужас и как он шепчет, советуя проскользнуть незамеченной, чтобы тебя не избили кожаным ремнем или, что еще хуже, пряжкой. Поэтому, увидев в глазах Клары одновременно страх и решительность, ее восхищение девушкой приобрело форму своего рода симпатии, и она так и не смогла избавиться от этих чувств, сколько бы ни старалась.

Она убеждала себя, что испытывает совершенно естественное замешательство оттого, что сеньорита Бельмонте неожиданно превратилась в хозяйку этого дома. Возможно, лучшим выходом для нее было бы покинуть Кастамар, пока на нее что-нибудь не нашло. Однако сеньорита Бельмонте, располагавшаяся теперь в покоях для гостей, продолжала запросто спускаться на кухню, составляла меню и следила за процессом приготовления блюд. Кроме того, к еще большему огорчению экономки, по словам секретаря Альфонсо Корбо, дон Диего собирался восстановить доброе имя Бельмонте и придать ему еще более высокий статус. Зная настойчивость герцога, если того не отвратит Господь, Урсула была бессильна что-либо предпринять, чтобы ей не пришлось видеть сеньориту Бельмонте герцогиней доньей Кларой де Кастамар, принадлежащей к испанским грандам.

Слухи о том, что дон Диего попросил ее руки, привели к тому, что, казалось, вся прислуга просто обожает ее, будто они всю жизнь были с ней близки. Даже донья Мерседес, по-видимому, приняла ее как ни в чем не бывало. Следовало признать, что девушка была рождена вращаться в аристократических кругах. Не зря она в доказательство твердости своего характера появилась в ее кабинете вместе с доном Мелькиадесом и заявила, что не хотела бы сообщать ничего из того, что произошло с маркизом, дону Диего. Любая другая особа на ее месте, которой нужна была только слава, предпочла бы, чтобы дон Диего отчаянно бросился защищать ее честь, но, стоит признать, Клара Бельмонте проявляла искреннюю заботу о доне Диего и не была охотницей за богатством. Это молчаливое соглашение, полностью одобряемое доньей Мерседес, имело целью избежать вспышки гнева у дона Диего, из-за которой он мог лишиться жизни на дуэли. Поэтому сеньорита Бельмонте после всего случившегося стала носить на шее платок, чтобы скрыть багровые отметины, оставленные лапами маркиза. Однако в свете открывшейся правды про смерть доньи Альбы, бегства доньи Соль и похищения брата господина никто не мог отговорить дона Диего от преследования маркиза с требованием сатисфакции.

Как донья Мерседес, так и сеньорита Бельмонте пытались переубедить его и отдать дона Энрике в руки королевского правосудия. Дон Диего спокойно выслушал их доводы, словно полностью контролировал ситуацию, и ответил, что этот человек оскорбил его всеми возможными способами, попытался разрушить все, что он любил, и фактически уничтожил его прежний брак, и поэтому должен был умереть от его руки. В связи с этим, с точки зрения Урсулы, это соглашение о молчании было обоюдоострым лезвием: маркиз обязательно этим воспользовался бы, что могло бы вывести дона Диего из равновесия непосредственно перед поединком. Поэтому, видя, что ничего не сможет его переубедить, накануне утром Урсула во второй раз встретилась с доньей Мерседес, доном Мелькиадесом и сеньоритой Бельмонте, и они решили открыть герцогу свою тайну.