Книга Кухарка из Кастамара, страница 337 – Фернандо Х. Муньес

– Сеньорита Амелия, – сказал он, беря ее за руку. – Я хотел дождаться своего полного выздоровления, но не могу, когда вы рядом. Я хочу, чтобы вы стали моей женой и вместе со мной покинули Кастамар.

Тот же день, 3 ноября 1721 года

Диего вздохнул и выглянул из кареты. За ним оставался дворец Алькасар и король с королевой. Там, в одном из салонов, которые еще хранили воспоминания о временах Габсбургов, у него состоялась приватная встреча с ними и Хосе де Гримальдо. Оба доложили их величествам, что доктор – герой войны, гражданский, который спас много жизней и отдал свою собственную в борьбе за Испанию, и что его смерть принесла горести его жене и дочерям. Рассказ настолько разжалобил короля с королевой, что они приказали герцогу привезти сеньориту Бельмонте в Алькасар.

– Мы должны лично с ней познакомиться и отблагодарить жертвенный подвиг ее отца своей милостью, – сказал Филипп. – Какой, на твой взгляд, могла бы быть наша милость, приличествующая данным обстоятельствам, мой кузен?

– Несомненно, титул, ваше величество, – ответил Диего. – Это в полной мере показывает вашу щедрость.

– Дон Хосе, а что думаете вы? Вам это кажется уместным?

– Я тоже думал о такой милости, ваше величество, – заметил дон Хосе де Гримальдо.

– Так тому и быть, если моя дражайшая супруга согласна, – подытожил Филипп.

Елизавета посмотрела на него и улыбнулась не без лукавства.

– Диего знает, что я никогда не возражаю против того, о чем он просит, – ответила она, беря посыпанную сахаром булочку.

Проведя половину утра с ними – королева Елизавета не хотела с ними расставаться, ссылаясь на то, что Филипп всегда подавлен, – Диего смог поговорить с доном Хосе наедине. Тот сказал, что сам займется хлопотами с титулом.

– Как только будет возможно, я организую встречу и позову вас.

– Вы не представляете, как я вам за это благодарен, дон Хосе, – ответил Диего.

Он мог быть уверен, что король с королевой сдержат слово. Очень важно было показать ценность самого доктора Бельмонте, чтобы королевский указ выглядел как награда, заслуженная ее родственником. Он рассчитывал, что преимуществом окажется репутация, которой доктора – как с университетским образованием, так и без него – пользовались у аристократии. Они даже были освобождены от уплаты прямого налога королю, который он сам, как аристократ, тоже не платил. Сейчас, когда король с королевой были гарантами законности притязаний, все аристократы Мадрида сразу же бы почувствовали сострадание к Кларе Бельмонте и рассматривали бы ее как жертву войны, которую было бы справедливо вознаградить.

После ямы, на которой карету тряхнуло, он потер подбородок и сказал себе, что сейчас наступает самая сложная часть плана. Он переходил ко второй цели. Титул не давал доступа ко двору, и добиться того, чтобы девушку плебейского происхождения, пусть даже уже нобилитированную, аристократы приняли в свой круг, было совершенно другой, намного более сложной задачей. Поэтому сейчас нужно было действовать очень аккуратно и сделать так, чтобы после присвоения титула их величества согласились удовлетворить одну простую просьбу: чтобы Клару Бельмонте взяли одной из фрейлин инфантов. Вот это-то и представляло большую проблему, поскольку все фрейлины королевы или инфантов были очень знатного происхождения. При этом до того, как даже подать на рассмотрение их величеств свою вторую просьбу, до того, как вообще пошевелить хотя бы пальцем, ему нужно было найти союзников в этом деле. Других аристократов, о чьей поддержке нужно было позаботиться заранее, или его план был бы обречен на поражение. Поэтому он направлялся на встречу с вдовствующей графиней де Альтамирой, доньей Анхелой Фок де Арагон. Она была камер-фрейлиной королевы и твердой рукой заведовала всеми должностями, приближенными к покоям королевы. В его пользу играло то, что каждый год во время празднований в Кастамаре он был так любезен, что лично являлся во дворец Алькасар, чтобы пригласить ее с сыном. Кроме того, она была одной из самых близких подруг Альбы и из тех, кто больше всего оплакивал ее потерю.