Книга Кухарка из Кастамара, страница 334 – Фернандо Х. Муньес

Клара, держась из последних сил, даже не ответила. Подойдя к нему в полумраке зала, она лишь кивнула в знак согласия и погладила его по лицу. Он улыбнулся, губами нашел ее губы и поцеловал. Стоило герцогу обхватить руками ее талию, словно обнимая тростник, как Клару накрыло волной спокойствия и уверенности, что он убережет ее от любой напасти. Она потеряла голову, почувствовав, как губы их нежно приоткрываются, пока они упиваются друг другом. Ее переполняло волнение, и, не сумев сдержать поток захлестнувших ее эмоций, она ощутила, как внутри нее зарождается что-то необыкновенное. Спустя столько времени она наконец позволила себе восхищаться в полной мере этим мужчиной, любившим ее вопреки всем ожиданиям. Впервые после смерти отца она была в безопасности под защитой такого гиганта, каким был дон Диего.

Мучившие ее воспоминания превратились в смутные образы, будто застарелая боль начала успокаиваться, отступая в прошлое. Огромная тяжесть, лежавшая все эти годы на ее плечах, – смерть отца и наступившая вслед за ней бедность, разлука с матерью и сестрой – вся череда несчастий исчезла с этим поцелуем. Потом она дотронулась губами до его шеи и, не отрываясь от Диего и нежно покусывая мочку его уха, тихо прошептала:

– Я ваша, ваша светлость, уже давно.

3 ноября 1721 года

С той самой минуты, что она нашла его в особняке на улице Леганитос в окружении доктора Эваристо и других врачей, Амелия уже больше не отходила от него. Впервые она его увидела, когда вошла в комнату, из которой два камердинера уносили окровавленные простыни. Дон Габриэль лежал на кровати лицом вниз, а его истерзанная спина была покрыта свежими швами, словно черными волнами, простиравшимися до самых ягодиц. Увидев его в таком состоянии, с отросшими волосами и многодневной щетиной, она испытала одновременно стыд и тревогу. С предельной осторожностью, привыкая к его наготе, она села рядом и взяла его за руку. Так она просидела весь день, следя за его ранами – которые, похоже, зарубцовывались правильно – и любыми изменениями, которые могла заметить в нем.

В тот же день дон Габриэль проснулся и обнаружил, что она спит на стуле. Он пошевелил рукой, и она, выпрямившись, не знала, как объяснить, что она тут делает, если уже должна была находиться в Кадисе. Наклонившись к нему, она сказала, что находится в их доме по просьбе его брата и что не смогла продолжить свой путь, зная, что он в руках дона Энрике.

– Ваш брат занимается сейчас всеми этими мерзавцами, как он мне сообщил, – подытожила она. – Я пойму, если вы пожелаете, чтобы я ушла, и…

Дон Габриэль поднял два пальца, повернувшись к ней лицом, и прервал ее, попросив, чтобы она наклонилась к нему. Она осторожно выполнила его просьбу, и он взял ее за руку.

– Я никоим образом не хочу, чтобы вы уходили, несмотря на то жалкое состояние, в котором я нахожусь перед вами… – Он сглотнул. – Я должен вам кое в чем признаться, сеньорита Кастро. Дело в том, что во время моего заточения ваш образ дал мне силы выдержать пытку.

Амелия собиралась ответить, но тут в дверь постучал доктор Эваристо и попросил разрешения войти. Дон Габриэль попытался высвободить руку, но она сжала ее еще сильнее, чтобы не допустить этого, и сказала доброму доктору входить. После осмотра врач вышел из комнаты, ссылаясь на то, что оставляет дона Габриэля в самых надежных руках и что распорядится, чтобы через полчаса больному принесли ужин. Когда дверь закрылась, она наклонилась, коснувшись мочки его уха.