Книга Кухарка из Кастамара, страница 330 – Фернандо Х. Муньес

– Похоже, вы, как и мой сын, любите воду, – произнесла донья Мерседес.

Она поняла, о чем речь, но не знала, что сказать, и просто смотрела на нее. У пожилой дамы появились круги под глазами от бессонницы и морщины от усталости. Однако лицо ее стало спокойнее, будто каким-то образом она избавилась от отчаяния, мучавшего ее во время этого бесконечного ожидания. Герцогиня сделала глубокий вдох и с характерным для нее величием, проявляющимся в каждом ее движении, заговорила:

– Мой сын влюблен в вас.

Клара тут же покраснела.

– И очевидно, что вы в него тоже.

Ее бросило в жар, глаза заблестели, и она испытала легкое замешательство. Однако взгляда не отвела, и дама, словно обладая божественным даром заглядывать прямо в душу, погладила ее по щеке.

– Вы похожи на ангела, и это говорит о вашем добром сердце, – сказала она, – а уверенный блеск в глазах свидетельствует о сильной воле.

Она поблагодарила за комплимент легким реверансом и тихо вздохнула.

– Я пришла к вам, потому что вечером получила письмо от сына, – добавила донья Мерседес.

У Клары сильнее забилось сердце при мысли о том, что он жив и, возможно, сообщает хорошие новости.

– В полдень вы увидите его в этой тополиной аллее, за которой не перестаете следить, как и я, все эти дни. Слава богу, он приедет с братом, которого смог спасти, прежде чем того доставили в Португалию на продажу в качестве раба.

– Благословен Господь! – воскликнула Клара, не в силах сдержать облегчение.

Пожилая дама не смогла подавить эмоции, и глаза ее наполнились слезами, будто подспудное ощущение вины и угрызений совести разрушало ее изнутри. Донья Мерседес взглянула на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Моего сына… моего сына Габриэля… – сказала она наконец, – зверски избивали палками и секли кнутом, и… поэтому Диего предпочел сначала остановиться в Мадриде, чтобы врачи могли срочно о нем позаботиться.

Клара, придя в ужас, машинально прикрыла рот, а донья Мерседес продолжала смотреть ей в глаза и взяла ее за руку.

– Мой сын стал бы меня презирать как мать, если, помимо всей этой боли, еще и что-нибудь случилось бы с вами, – сказала она, неожиданно обняв Клару. – Я не хотела верить ни словам сыновей, ни даже письму их друга дона Альфредо. И все потому, что доверилась чужаку.

Клара, не зная, как поступить, приняла на себя всю тяжесть переживаний доньи Мерседес. Она в ответ обняла ее и попыталась утешить.

– Вы не должны винить себя за поступки какого-то негодяя. Маркиз лишь воспользовался вашим добрым сердцем, ваша светлость.

Герцогиня выпрямилась и посмотрела на нее, приняв позу, которая казалась театральной и в то же время естественной для нее, прирожденной актрисы.

– Я должна попросить у вас прощения, – наконец сказала она, – ведь именно я подвергла вас ненужной опасности, когда попросила дона Энрике убедить вас покинуть Кастамар ради блага родовой фамилии.

Клара не нашлась что ответить и просто опустила голову. Она понимала, что ее положение в обществе неизбежно привело бы герцогиню к такого рода рассуждениям.

– Вам не нужно извиняться, ваша светлость, поскольку вас саму обманули, и никто не знал о намерениях дона Энрике, – сказала она, немного успокоившись. – Кроме того, кто я такая, чтобы судить вас, и особенно когда ваше поведение было вызвано лишь естественной любовью к сыну.