Книга Кухарка из Кастамара, страница 329 – Фернандо Х. Муньес

– Я все равно хочу поблагодарить вас, – сказала Клара.

– Так вы это уже сделали и можете идти, – ответила та и забрала руку, избегая прикосновений.

С этого момента донья Урсула впала в состояние транса, будто не могла понять происходящие в имении перемены. Возможно, это было обусловлено инертностью ее характера или пониманием, что если она вдруг станет мягче от теплого отношения других, то это обернется против нее, сделав ее уязвимой. «Разве со всеми нами не происходит одно и то же? – подумала Клара. – Кто же не боится любви?» Если и существовало чувство, вселяющее страх в души всех, то это именно она, и донья Урсула, которая, похоже, никогда ее не испытывала, а встречала в жизни лишь наказание и черствость, становилась беспомощной перед проявлениями нежности. Может быть, поэтому она сейчас бросала мимолетные взгляды на дона Мелькиадеса во время обеда, а он, хоть и замечал их, вел себя перед подчиненными так, будто не обращал на них внимания.

Клара могла бы поклясться, что война между ними непонятным для нее образом прекратилась или, по крайней мере, наступило перемирие. Ледяной взгляд доньи Урсулы казался чуть оттаявшим, особенно когда был обращен на дона Мелькиадеса. И даже когда они попадались друг другу на пути, то разговаривали более спокойным тоном. Однажды по пути к ответственному за буфет Клара обнаружила, что экономка нежно проводит кончиками пальцев по губам, глядя в сад через окно коридора. Когда она появилась, ключница перепугалась и сразу же ушла, резко посмотрев на пол и сделав вид, что проверяет, все ли с ним в порядке. Клара сделала ей легкий реверанс и, подождав, пока та уйдет, подошла к окну. Снаружи стоял дон Мелькиадес с закупщиком продуктов Хасинто Суаресом и давал указания доставщикам, которые прибыли из Мадрида. Сколько бы она ни смотрела на них, она так и не поняла, что́ привлекло внимание доньи Урсулы.

Надышавшись этого пропитанного бессилием спокойствия, царившего сейчас в имении, и видя, как дни проходят, а известий о доне Диего нет, Клара обнаружила, что, она, как и донья Мерседес, тревожится все больше и больше. Элиса рассказала, что, входя каждое утро в покои герцогини, застает ту стоящей перед окном в ожидании, когда вернутся дон Диего и дон Габриэль. Если даже Клара не могла сомкнуть глаз, то она и представить себе не могла, каково это для матери – потерять обоих сыновей, особенно оказавшись невольной соучастницей козней дона Энрике. Из-за беспокойства Клара стала вести себя точно так же, как донья Мерседес: каждое утро, уединившись в укромной комнатке, она наблюдала за тополиной аллеей в надежде обнаружить какое-нибудь движение вдали, которое возвестило бы о появлении дона Диего или посыльного с письмом.

Это утро не было исключением, и с еще влажными после купания волосами она расчесывалась, укутавшись в теплое одеяло, пока солнечные лучи пробивались сквозь затянутое тучами небо.

– Донья Урсула сказала, что я найду вас тут, – напугал ее голос из глубины комнаты.

Она вздрогнула и еле слышно вскрикнула от испуга. Клара не сразу поняла, что медленно возникший из тени салона силуэт – это донья Мерседес. Она даже представить себе не могла, как экономке стало известно о том, что она по утрам уединяется в этом салоне, но ее это не удивило. «Она всегда обо всем узнает», – подумала Клара. Она сделала реверанс и ждала с опущенной головой, пока пожилая дама приближалась. Неожиданно она поняла, что та обратилась к ней не на «ты», как на ужине во время празднований в Кастамаре и как обычно делали аристократы по отношению к слугам, а, как и дон Диего, на «вы». Госпожа остановилась перед ней, и ее омыли лучи ясного утреннего света. Она погладила влажные волосы Клары, и на губах ее появились очертания грустной улыбки.