Книга Кухарка из Кастамара, страница 302 – Фернандо Х. Муньес

Послышались сильные и звонкие удары в дверь, свойственные донье Урсуле. Он разрешил войти, и она прошла в комнату с таким ледяным видом, что казалось, будто у нее спина покрыта инеем. Чтобы начать на позитивной ноте, он встал, предложил ей стул и вернулся на свое место. Она поинтересовалась, чем может быть ему полезна, и он, невозмутимо пригладив усы, заявил, что собирается откровенно поговорить с ней.

– Сложившаяся между нами ситуация… – Он сделал паузу, пытаясь подобрать наилучшие слова, чтобы она могла заметить его добрые намерения. – …мне неприятна, она меня изматывает. Я не злопамятный человек и способен оценить, что вы экономка от бога.

Повисла тишина, и донья Урсула приподняла бровь, как будто благодарила за комплимент, хотя не понимала, к чему весь этот разговор. Он подождал еще какого-нибудь изменения на ее лице, но оно оставалось невозмутимым. Мелькиадес продолжил свою речь, раскрыв руки в подтверждение искренности своих слов и рассказывая, что никто из домашней прислуги не испытывал к ней симпатии, поскольку она вызывала у всех сильную неприязнь, и, по его мнению, в этом не было ничего хорошего. Она еще сильнее подняла бровь.

– Мне безразлично, какие чувства прислуга испытывает ко мне, если они хорошо выполняют свою работу, – заявила она.

Он подождал еще немного и дотронулся до лба, размышляя о том, как же сложно смягчить характер доньи Урсулы, особенно после стольких лет вражды. Он тихо вздохнул.

– Я хочу предложить вам заключить между нами мир раз и навсегда, потому что все знают, что его светлость высоко вас ценит, и никто не собирается отказываться от ваших услуг.

Снова повисла тишина, и на этот раз он подождал, когда она что-нибудь скажет. Донья Урсула, почти не моргая, слегка сжала губы со свойственным ей скептицизмом, который выводил его из себя.

– Это все, дон Мелькиадес? – резко спросила она.

– Да, э-э-э… это решительное предложение мира и взаимопонимания.

– Я знаю, что́ это, дон Мелькиадес.

– Хорошо, и что скажете?

Она посмотрела на него свысока, будто зная, что ее ответ ему не понравится.

– Дон Мелькиадес, когда-то вы были великолепным дворецким, но лично я считаю, что сейчас из вас работник посредственный, если не сказать плохой. С годами вы превратились в бездушного, бессильного и бесталанного дворецкого, который приспособился к медленному течению жизни, – сказала она с предельным равнодушием. – Я не потерплю даже мысли о том, чтобы кто-то столь малозначительный, как вы, считал себя достойным Кастамара, а уж тем более думал, что он подходит лучше меня. Я убеждена, что, предлагая мир, вы в глубине души всего лишь хотите утаить это.

Он едва мог поверить в то, что она сказала. Вскочив на ноги, он стукнул по столу, но она даже не изменилась в лице. Он скорчил гримасу и, обойдя вокруг стола, встал перед доньей Урсулой и закричал, что его возможная небрежность и посредственная работа были результатом подлого шантажа, которому она его подвергла.

– Вы выкрали письмо из моей тетрадки с единственной целью подчинить меня своей воле, а не ради высоких целей на благо Кастамара! – громко обвинил он ее. – Вы уже разыграли свою козырную карту и проиграли, поэтому, если мне понадобится вас уволить, я найду для этого причину. Если война – это единственное, чего вы хотите, то вы ее получите.