Книга Кухарка из Кастамара, страница 301 – Фернандо Х. Муньес

Диего не дал ему договорить. Прежде чем тот закончил фразу, он разрядил свой дульнозарядный пистолет, проделав дыру в его черепе.

26 октября 1721 года

Проповедь на полуденной воскресной обедне тронула его душу. Капеллан Альдекоа говорил об умении прощать, и Мелькиадес снова был потрясен тем, как герцог отнесся к нему; поэтому он сказал самому себе, что должен решить проблему с доньей Урсулой так же, как он исправил отношения с племянником. Он уже слишком долго находился в состоянии вражды с экономкой и устал вести военные действия. Это должно было раз и навсегда закончиться. Кроме того, он не мог не признать, что донья Урсула была полна других достоинств. Вне всякого сомнения, если не считать отсутствие у нее определенных навыков счета, она могла уверенно справляться с обязанностями дворецкого. Ответственная, трудолюбивая, серьезная, она всегда поддерживала железную дисциплину в работе и за все годы службы не допустила ни единой оплошности или небрежности.

Проблемой всегда был ее проклятый характер, недружелюбный и язвительный, из-за которого никто не хотел с ней сближаться. Он надеялся, что после их разговора, который он планировал на ближайшее время, ее характер чуть смягчится. Однако он понимал, что его надежды могут потерпеть крах, поскольку эта попытка улучшить существующие между ними отношения была не первой. Все предыдущие наткнулись на враждебность доньи Урсулы и закончились его поражением. На этот раз он успел восстановить свою власть и был свободен от висельной петли, которую она затягивала вокруг его шеи все эти годы.

Несмотря на это, экономка умудрилась сохранить кухню под своим управлением благодаря разговору с его светлостью. У него еще не было возможности обсудить это с доном Диего, но он непременно собирался это сделать, как только тот вернется. Господин уехал без предупреждения три дня назад после серьезного спора с матерью. Герцогиня пребывала в унынии: она то запиралась одна в своей комнате, то бродила по залам в сопровождении одного только дона Энрике. Лично у него этот человек всегда вызывал нехорошие ощущения; без видимых на то оснований он чувствовал к нему сильную неприязнь. Поэтому он приказал сеньору Могеру распорядиться, чтобы возле доньи Мерседес всегда находился какой-нибудь камердинер. Он прекрасно понимал, что тревожило герцогиню. Со всеми в имении происходило то же самое: с одной стороны, исчезновение дона Габриэля; с другой – возможные матримониальные намерения дона Диего по отношению к сеньорите Бельмонте.

В личной беседе с сеньором Касоной он поделился с ним своими опасениями, что его светлость, женившись на собственной кухарке, неизбежно навлечет несчастья на Кастамар. Симон, который был старше и мудрее, заметил, что это также принесет счастье дону Диего. У Мелькиадеса на этот счет были сомнения. Как бы то ни было, сеньорита Клара оставалась главной кухаркой, несмотря на ее образование, ее манеры и на то, что она была дочерью доктора Бельмонте. То ли от вида обеспокоенной доньи Мерседес, то ли от того, что ничего не было известно ни о герцоге, ни о его брате, его собственная тревога только нарастала. Но он был рад, что сеньорита Бельмонте поправилась и даже попросила у экономки разрешения выйти на работу в начале этой недели.