Книга Кухарка из Кастамара, страница 300 – Фернандо Х. Муньес

Левша улыбнулся, обессилев, будто знал, что те простые слова, которые вот-вот слетят с его бледных губ, герцог не сможет позабыть никогда.

– Я убил вашу жену.

Диего поднялся и сделал шаг назад, не веря.

– Что… что ты сказал?

– Я убил вашу жену… Я выдрессировал ее коня, чтобы он раздавил ее по моему свистку, и если бы у меня было больше времени, чтобы выдрессировать вашего, то он бы раздавил и вас. А теперь вам нужно решить, убьете ли вы меня сейчас или подождете, пока я расскажу, где ваш брат, весь из себя благородный чертов ублюдок.

Диего, дрожа всем телом от гнева, сжал кулаки до хруста костей, сдерживаясь, чтобы не убить единственного человека, который мог бы ему рассказать, где находится Габриэль. Он начал метаться, как раненый лев, и бить все подряд, крича от бессилия и боли и пытаясь сдержать порыв раз и навсегда покончить с этим отребьем рода человеческого.

Тогда сквозь затрудненное дыхание убийцы прорвался водопад откровений, проливший свет на события прошлых лет одно за другим: план дона Энрике убить Диего, чтобы его раздавил собственный конь по беззвучному для человеческого уха свистку; поручение доньи Соль, из-за которого он был вынужден втайне изменить условия договора с маркизом и тем самым неизбежно подстроил смерть Альбы; убийство негра, служившего его брату; избиение сеньориты Амелии; смерть Лисицы и похищение Габриэля. Все было частью замысла дона Энрике, и во всем этом Левша принимал активное участие под руководством Эрнальдо де ла Марки. Самое интересное в этом мутном деле, по словам этой собаки, заключалось в том, что ни у кого не было доказательств планов дона Энрике, никто не знал, как они осуществлялись, и никто не знал истинных мотивов, побудивших его задумать уничтожение Кастамара.

Диего больше не мог сдерживаться и с воем набросился на Левшу, а на лице у него застыла гримаса ужаса и смятения. Он схватил того за волосы и с разрывающимся от боли сердцем начал лупить его по лицу, дав волю своим разгневанным львам, пока не лишил его глаза и не превратил его лицо в кровавую маску. Если бы не Мануэль Вильяканьяс и его люди, остановившие герцога до того, как он успел прикончить Левшу, они бы упустили возможность найти Габриэля.

Убийца мычал, как больная скотина, а потом, полностью оглушенный и ослепший на один глаз, засмеялся над герцогом, сплевывая кровь. Диего мысленно поклялся отомстить и, едва сдерживая гнев, чтобы не раздробить ему голову, сказал себе, что если бы ему сейчас попались маркиз и донья Соль, то он прямо там содрал бы с них шкуры. Он снова склонился над Левшой, сжав зубы и со слезами на глазах, в надежде узнать местонахождение своего брата.

– Ну! – закричал он. – Скажи, где мой брат, и, клянусь богом, им не уйти от наказания!

– На пути к границе с Португалией… Они, наверное, поехали по дороге на Корию, чтобы продать его как раба, – признался он, заливаясь кровавым смехом. – Четыре человека сопровождают… повозку с кучером и двумя помощниками. Сзади… проклятый негр… в клетке из стальных прутьев… обитой деревом, чтобы не было видно. Ах да, чуть не забыл, ваша светлость, есть кое-что еще, – сказал Левша, в последний раз злобно ухмыльнувшись. – Я отхлестал вашего брата так, что следы на спине у него останутся на всю жизнь. Теперь он может сказать, что он нег…