Книга Кухарка из Кастамара, страница 289 – Фернандо Х. Муньес

Смех удалялся вместе с лживой фигурой дона Энрике, и ей понадобилось глубоко вдохнуть, прежде чем продолжить свой путь. Она переходила из комнаты в комнату, проверяя все помещения, и мысленно говорила себе, что этот тип не просто аристократ, ведущий светский образ жизни. И в какой-то момент она почувствовала во рту прежний, хорошо ей знакомый горький привкус, возникший из глубины желудка: это был страх, предупреждавший ее, что дон Энрике, сеньорита Бельмонте и любовь, которую испытывал дон Диего к ней, могли покончить с привычной для нее жизнью в Кастамаре. Урсула попыталась избавиться от этого ощущения, но чем больше она отгоняла его, тем больше оно проникало внутрь.

Оказавшись в своей комнате, она тут же разделась. Ей необходимо было убедиться, что дверь закрыта, будто этим она могла отделаться от впечатления, что призрак ее мужа преследует ее, как крадущийся по коридорам Кастамара лис. Она забралась в кровать и натянула на себя одеяло. Укутавшись при тусклом свете лампы, она испугалась, представив, как ее муж передает ей привет из прошлого, предупреждая ее, что полная ужаса жизнь, которую она узнала с ним, может вернуться в любой момент.

24 октября 1721 года

Соль растерялась, увидев, как Франсиско скачет по аллее, обрамленной тополями. Это была незабываемая неделя для нее с драматичным финалом для него. Их подруга Леонор простилась с ними день назад, ссылаясь на то, что должна вернуться в Валенсию. Самым любопытным было то, что, несмотря на боль, какую вызвало у Франсиско письмо от его друга Альфредо, в котором тот признавался в содомии, он даже представить себе не мог, какая трагедия вот-вот постигнет его самого.

В ту же самую ночь понедельника, когда они приехали в поместье Монтехо, Соль приняла Франсиско в своей спальне с нетерпением на губах, и за этой встречей последовали другие: в полдень следующего дня, после сиесты и ночью, когда их подруга уже спала. Он был как никогда заботлив, окружая ее вниманием, когда они прогуливались, ели или ходили на рыбалку. Оба следующих дня были одними из немногих в жизни Соль, когда она прекратила борьбу и неосознанно начала постепенно забывать о том оскорблении, что он нанес ей, отказавшись взять ее с собой на празднования в Кастамаре. Она не могла отрицать, что полностью предалась счастью, которое прежде ей было абсолютно незнакомо.

Вся эта идиллия закончилась с появлением письма от дона Альфредо. В нем говорилось, что все узнали о его содомских наклонностях и о подозрениях, что Франсиско тоже мог оказаться жертвой интриг дона Энрике. Франсиско погрузился в молчание, полное разочарования и боли. Весь мадридский двор знал теперь о позорных наклонностях дона Альфредо.

– Конечно же, это дело рук этого канальи, дона Энрике, – произнес он.

– Еще неизвестно, дорогой, – ответила она. – Ты не можешь обвинять маркиза без единого доказательства.

– Это сделал этот ублюдок. Он уже давно что-то замышляет против Кастамара и, насколько я могу судить, заодно и против нас.

Последнее утверждение Франсиско повергло ее в глубокое беспокойство. Мысли ее метались между поиском способа спасти их отношения и беспокойством, что с Франсиско может произойти несчастный случай, если он встанет на пути самого опасного из известных ей людей: маркиза.