Книга Кухарка из Кастамара, страница 288 – Фернандо Х. Муньес

Закончив читать, Урсула почувствовала легкий озноб. Теперь ей, пожалуй, стал более понятен взгляд дона Энрике, когда она сообщила о письме от дона Альфредо. Это заостренное, холодное лицо и взгляд безжалостного хищника могли свидетельствовать о том, что он почувствовал некоторое беспокойство, что что-то в его планах могло пойти не так. Возможно, письмо дона Альфредо могло сделать опасным для маркиза его пребывание в имении. Если этот аристократ в какой-либо форме желал несчастья Кастамару и всему, что окружало Урсулу, то он даже и представить себе не мог той разрушительной силы, что жила в ней. Она могла быть обычной экономкой, но готовой на все, чтобы защитить этот дом, дом доньи Альбы и дона Диего.

Она сложила письмо и убедилась в том, что погасила все лампы. После этого закрыла дверь и, повернувшись, наткнулась на стоящего перед ней дона Энрике. Между ними повисла глубокая и зловещая тишина. Урсуле вдруг показалось, что если она подслушала разговор дона Диего с матерью, то и маркиз должен был проследить за ними всеми из какой-нибудь другой комнаты в коридоре. Она присела в реверансе и собиралась уже уходить, когда он сделал шаг вперед и, облеченный всей властью своего знатного происхождения, остановил ее.

– Дайте мне письмо, сеньора, – сказал он, протягивая руку.

– Боюсь, оно не для вас, ваше сиятельство, – ответила она, высоко поднимая подбородок и показывая, что не боится его.

– Я знаю, что оно не для меня, – ответил он, – все равно дайте мне его.

Маркиз посмотрел на нее как на незначительную букашку, которую мог бы раздавить, а она в ответ бросила на него ледяной взгляд. Не испугавшись, понимая, что дает отпор представителю знати, она сделала паузу и приблизилась к самому его лицу с пламенем войны в глазах.

– Нет, – уверенно произнесла она.

Тогда дон Энрике, не проронив ни слова, злобно улыбнулся, угрожая ей, что способен уничтожить ее одним щелчком пальцев и что завтра же она перестанет дышать. Она оставалась такой же холодной, как глыба льда, демонстрируя твердость воли, закаленную трудностями жизни, с образом доньи Альбы в голове, так же без слов заявляя, что не уступит ни пяди по собственной воле, особенно если ее будут запугивать. Маркиз улыбнулся еще шире, будто это доставляло ему удовольствие, и угрожающе поднял свою трость, держа ее за один конец. Она посмотрела на него с брезгливостью и презрением.

– Можете ударить меня, если хотите, вы не первый мужчина, который это сделает, но в прошлый раз, когда один аристократ дотронулся до слуги его светлости, его так отходили по всему телу, что он чуть не расстался с жизнью.

Он засмеялся и элегантно, как это свойственно представителям его класса, повернулся и направился к верхним этажам. Выглядело все так, будто он уходил победителем, будто интерес, который он проявил к этому письму, был просто смешным, и теперь он удалялся оттуда триумфальной походкой.

– Если бы я узнал раньше про ваш характер, сеньора Беренгер, – сказал он, уже к ней спиной, – то я бы все сделал, чтобы заполучить вас к себе на службу. Вы настоящая экономка!