Книга Кухарка из Кастамара, страница 291 – Фернандо Х. Муньес

Она надеялась, что после обеда и сиесты проснется обновленной, но этого не произошло. У нее едва хватало сил утешать его, постоянно чувствуя вину. К вечеру они почти не разговаривали, он хотел только лежать у нее на коленях, чтобы она гладила ему волосы. К тому времени ощущение горечи полностью укоренилось в ее душе. Наконец они поднялись в спальню, но у нее не было никакого желания ужинать. Он тоже не стал. Она разделась и легла в кровать рядом с Франсиско, охваченная ностальгией по тем счастливым дням. Потом она прижалась к нему и положила голову ему на грудь, не в силах сдержаться, и тоска тихо хлынула у нее из глаз. В глубине души она понимала, что ее слезы вызваны не только тем, что она предала и использовала единственного мужчину, которого когда-либо любила, но и тем, что она скорбит по себе. Соль увидела свою пустую душу, которую сама же и изуродовала, предавшись алчности, мстительности и злобе. Она почувствовала, что не может смотреть ему в глаза. Она знала, что увидит в них свое гротескное отражение, которое будет показывать на нее пальцем и говорить ей, что она убийца и интриганка, разрушающая все, к чему прикасается.

Тот же день, 24 октября 1721 года

Диего снял кожаный плащ и спросил, в порядке ли его друг. Дворецкий Альфредо боязливо посмотрел на него. Это выражение лица и то, что дворецкий так и не смог ничего ответить, заставили его предположить, что с Альфредо, вероятно, случилось что-то ужасное.

– Отвечайте! – закричал Диего.

– Его ранили, но, ваша светлость, он мне отчетливо дал понять, что не желает никого видеть, – ответил дворецкий.

Диего взглянул на слугу и, отодвинув его тростью, решительно шагнул в галерею.

– Альфредо! – загремел его голос, а дворецкий следовал за ним, пытаясь его переубедить. – Альфредо!

– Ваша светлость, он передал мне эту записку для вас, в которой рассказывает, что ему удалось выяснить, – сообщил слуга, еле поспевая за герцогом.

Диего проигнорировал его и продолжил широко шагать с решимостью в глазах. Он бы не ушел, не повидавшись с другом, особенно если того ранили после вмешательства в дела, связанные с Кастамаром. После спора с матерью и отъезда из Кастамара он с разбитым сердцем добрался до мадридского особняка семьи Агуасдульсес уже глубокой ночью. Осознание того, что его друг – извращенец, произвело настолько сильное впечатление, что ему пришлось остановить коня на полпути и подышать воздухом. Самое ужасное произойдет на рассвете, когда весь Мадрид станет показывать на Альфредо пальцем за то, что у него были противоестественные отношения с мужчиной. Он в свою очередь не мог избавиться от смешанных чувств. С одной стороны, Диего думал, что содомский грех был настоящей пыткой для того, кто его совершал. Это было отвратительно, шло вразрез с законами общества, бога и самого разума и обязывало подверженного ему жить двойной тайной жизнью. Поэтому извращенцы и их мальчики, которые вращались при дворе для удовлетворения тайных желаний определенных аристократов, всегда должны были оставаться незаметными, или их изгоняли. Он не мог себе даже представить, что означает испытывать влечение к мужскому телу, а еще меньше – испытывать потребность в мужеложестве. С другой стороны, он любил Альфредо как брата, и его болезненная наклонность никогда бы на это не повлияла. Его душа превратилась в горнило, в котором все эти предубеждения смешались с жалостью и состраданием, и поэтому сейчас он шел по коридору в направлении любимого салона своего друга и громко звал его. Он повернул дверную ручку, проигнорировав возражения дворецкого, и уверенно вошел.