Книга Кухарка из Кастамара, страница 293 – Фернандо Х. Муньес

Он почти не отдохнул и проснулся уставшим, с ощущением, что внутри все сжимается, от которого ему стало не по себе. Он с трудом мог вспомнить свои сны: его мучило желание увидеть лицо потерянного брата и воспоминания о несостоявшемся поцелуе с Кларой Бельмонте. Этот последний образ из его сновидений пробыл с ним до самого пробуждения, и он даже провел рукой по атласному покрывалу, шепча имя Клары. В этот миг он понял, что кто-то из слуг стучится в дверь. Вернувшись в реальность, он по проникающему сквозь занавески свету понял, что его разбудили чуть раньше предполагаемого времени. Он разрешил войти, и слуга сообщил, что в салоне девушка, которая хотела бы видеть его. Сначала эта сеньорита спросила дона Альфредо, но узнав, что он тоже тут, предпочла поговорить непосредственно с ним. Заинтригованный, он надел один из халатов друга и спустился узнать, о ком идет речь. К своему удивлению, он обнаружил там сеньориту Амелию, которая поприветствовала его реверансом.

– Прошу прощения за столь несвоевременный визит.

– Вы ничуть не помешали, – сказал Диего в ответ на приветствие.

– Тревога за дона Габриэля и сведения, которыми я обладаю, вынудили меня вернуться в Мадрид вместо того, чтобы завершить свое путешествие в Кадис, – сказала она.

Герцог предложил ей присесть, уверяя, что не нужно по этому поводу беспокоиться, и выразил соболезнования по поводу недавней кончины ее матери. Она устроилась на одном из атласных диванов и поблагодарила его с грустной улыбкой, за которой пряталась измученная болью и чувством вины душа. И снова что-то в ее глазах выдавало недосказанность, как тогда, когда они были в Вильякоре и она была на грани того, чтобы во всем признаться. Что-то в Амелии изменилось, и у Диего сложилось впечатление, что заживший шрам на ее лице был лишь отражением той раны, которую она носила на душе. Видя, что девушка не может решиться, Диего предложил позавтракать.

– Благодарю, но у меня нет настроения завтракать, ваша светлость, – сказала она, вежливо отклоняя предложение.

Диего выдержал паузу, позволив сеньорите Кастро набраться смелости, чтобы поведать ему свою историю. И тут, спустя столько времени, с чувством стыда, она смогла сбивчиво рассказать правду о своем прошлом: о своем намерении женить его на себе, о природе своих отношений с доном Энрике и его шантаже, а также о содействии маркиза в том, чтобы она любой ценой соблазнила герцога. Все то, о чем она умолчала год назад на выходе из садов Вильякор и что она уже поведала его брату в Эль-Эскориале. Диего поблагодарил ее про себя за то, что она обо всем рассказала, не пытаясь выставить себя жертвой, и восхитился ее смелостью.

– Поначалу я лишь искала мужа, потому что была вынуждена бороться за жизнь, но когда я снова встретилась с вами, то не смогла бы вас обманывать, если бы дон Энрике не угрожал убить меня и мою мать. Только это удерживало меня и вынуждало молчать. Я уверена, что нападавшие на меня действовали по приказу дона Энрике, чтобы я вернулась в Кастамар, и я очень боюсь, что исчезновение вашего брата тоже его рук дело, – сказала она, дрожа от ужаса. – Вы также должны знать, ваша светлость, что дон Альфредо навестил меня, и я предпочла не говорить ему ничего, поскольку подумала… по глупости, что если об этом узнает кто-то еще, то это может ускорить убийство Габриэля, и он исчезнет навсегда. В таком случае… – Она помолчала несколько секунд, собираясь с духом и пытаясь не расплакаться. – …я не смогу пережить смерть Габриэля. Прошу прощения.