Книга Кухарка из Кастамара, страница 292 – Фернандо Х. Муньес

Герцог нашел друга распростертым на диване, в разорванной рубашке, с зашитой раной и подавленным выражением на бледном лице. Он даже не взглянул на него, пока Диего не отправил слугу, чтобы остаться с Альфредо наедине. После этого раненый с некоторой осторожностью, чтобы не разошелся шов, встал, мягко упрекая его.

– Ну почему ты не можешь с должным уважением отнестись к тому, о чем тебя просят? Ты не понимаешь, как мне стыдно, Диего? Я даже в глаза тебе смотреть не могу, – сказал он. – Я утаил от тебя этот не делающий мне чести секрет моего естества, который заставляет ненавидеть самого себя, из-за которого я живу в страхе и…

Альфредо не смог говорить дальше, слова застряли в горле. Диего подошел к нему и обнял. Так прошло несколько мгновений, после чего Альфредо почувствовал слабость в коленях и, опираясь на друга, повалился на диван.

– Хоть я и не понимаю твою… болезненную наклонность, я никогда тебя не оставлю, – заявил Диего. – И не перестану быть твоим другом из-за этого.

Альфредо кивнул, по-прежнему не найдя в себе силы взглянуть на него.

– Спасибо, Диего, – ответил он, испытывая чудовищный стыд. – Я знаю, что понять это трудно… Иногда даже я сам… Моя противоестественная наклонность… похожа на то, что ты можешь испытывать к женщине.

«Так себе сравнение, – подумал Диего с некоторым состраданием. – Одно полностью соответствует законам божьим, а другое противоречит всякой логике».

– Я попрошу тебя лишь об одном: если ты когда-нибудь чувствовал… влечение… ко мне или если в будущем с тобой произойдет… такое, никогда мне об этом не говори, – сказал Диего, впервые в жизни спотыкаясь на каждом слове и краснея.

– Диего, такого никогда не было и никогда не будет. Ты для меня как брат, – успокоил его Альфредо.

Диего в душе порадовался, что братские чувства служили сдерживающим обстоятельством для содомитов, и промолчал. Больше на эту тему говорить было нечего, и он испытывал неловкость.

– Ты должен отдалиться от меня, – начал Альфредо. – Я изгой, и если тебя увидят со мной, то твоя репутация…

– Да замолчи ты, – ответил Диего. – Я собираюсь просить руки своей кухарки, а хуже этого не может быть ничего.

Альфредо покачал головой, подтверждая, что тот сошел с ума, и поудобнее устроился на диване, проклиная неудобства, причиняемые ему раной. Диего лишь улыбнулся и сказал, что найдет способ, чтобы этот брак не повлек за собой потерю веса в обществе для его фамилии.

– Я собираюсь восстановить престиж семьи Бельмонте, – заявил он. – Я хочу, чтобы сначала ей пожаловали титул.

– Боже правый, Диего! Титул? Она кухарка, – осторожно возразил его друг. – А можно узнать, как ты этого добьешься?

– Еще не знаю. Но я точно знаю, что она не всегда была кухаркой, Альфредо, – ответил Диего.

– Боюсь, что теперь, когда дурная слава обо мне разнеслась по всему Мадриду, я тебе никак не смогу помочь.

– Спасибо, мой друг, но ты мне и так уже сильно помог, – сказал он, глядя на рану в его боку.

– Ничего серьезного, царапина, – явно соврал Альфредо.

Диего сделал вид, что поверил.

– Что ты выяснил?

Альфредо поерзал на диване, крикнул слуге, чтобы тот принес что-нибудь поесть, и начал свой рассказ. Во время непритязательной трапезы Диего узнал все про встречу на Калье-де-ла-Сьерпе и поединок с убийцей проститутки. Как бы то ни было, последние хрипы Лисицы раскрыли типа по кличке Левша. Это имя герцогу ничего не говорило, хотя он и предполагал, что нашел бы вышеупомянутого персонажа в «Эль Сагуане». Он был убежден, что письмо, которое Габриэль получил в Эль-Эскориале, вынудило его нарушить приказ Диего и заманило в верную западню, уготовленную ему в борделе. По словам покойного Даниэля Форрадо, человек маркиза по имени Эрнальдо встречался там с местными наемниками. Было ясно, что этот притон хранит нужные ему секреты. Диего подумал, что Альфредо, как и ему, нужно отдохнуть, и устроился в одной из комнат своего друга. Он попросил разбудить его с первыми лучами солнца, поскольку хотел наведаться в злачное место и найти этого Левшу.