Книга Кухарка из Кастамара, страница 296 – Фернандо Х. Муньес

В городе, беспокоясь по поводу Эрнальдо, он предпочел отправиться на поиски Хасинты, которой не было в борделе. Целый день он расспрашивал про нее головорезов и молодых наглецов, и только к вечеру ему сказали, что видели ее с каким-то щеголем в маленьких глухих переулках. Как ищейка по следам жертвы, он прошел по подворотням, в которых обычно договаривались со страждущими плотью, и нашел ее в загончике на заднем дворе «Эль Сагуана». Они с Хасинтой часто предавались плотским утехам в этом небольшом курятнике, подальше от нескромных взглядов, когда они еще только познакомились и она шлялась, продавая себя на улицах пригорода.

Наконец он заметил, что клиенту осталось еще чуть-чуть до финального аккорда, и потаскуха подбадривала его избитыми фразами, сравнивая со свирепым быком. Издав наконец непристойное мычание, мужчина надел штаны и молча вышел. Левша дождался, пока он затеряется в темноте двора, и зашел, закрыв за собой дверь.

– Я искал тебя, шлюха, – сказал он.

Хасинта перепугалась и нервно задергалась. Это навело его на мысль, что она действительно все растрепала Эрнальдо. Он подошел, изображая лучшую из своих улыбок и спрятав сзади за кожаным поясом раскрытую наваху.

– Я постоянно думаю о тебе, о твоей горячей пещерке и твоих заросших подмышках, – сказал он и бросился целовать ее в шею.

– Левша, четя упахалась, – попыталась высвободиться она.

Он не дал, схватив ее за запястье, потом снова прижался к ней и сказал, что хотел бы засунуть ей в рот и сделать то, что запрещено, но ему очень нравится.

– Ты хошь, чтоб я в ад отправилась, – сказала она с улыбкой, скрывая свою тревогу.

– Как все шлюхи, – ответил он, засовывая язык ей в рот.

Она, дрожа от страха, попыталась от него избавиться. Он опять ей не отпустил, наслаждаясь этим моментом, когда она все еще надеется, что у нее есть шанс. Она позволила ему поцеловать ее грудь, чтобы скрыть свое нервное напряжение, и сказала, что завтра он мог бы насладиться ей так, как ему захочется. Он с силой схватил ее за талию и нацелил на нее свой убийственный взгляд.

– Открой рот, – угрожающе приказал он.

Она замолчала и в ужасе сглотнула слюну. Потом, ничего не говоря, опустилась на колени и расстегнула ему штаны. Левша приказал ей работать нежно, и она занялась этим со знанием дела, выработанным годами. Он не в первый раз принуждал ее заниматься тем, что запрещено. Он знал, что ей неприятно, потому что она считала это одним из самых грязных грехов, а ему доставляло удовольствие видеть, как она унижается. «Женщины только для этого и нужны, – говорил он себе много раз, пока она ублажала его языком. – Господь послал их на землю, потому что в раю они все портили». Иногда Хасинта говорила ему, что больше всего боится, что после смерти Господь не простит ей ее греховную жизнь. Она вела счет своим грехам, утверждая, что многие из них ей могли простить, но за некоторые, как, например, брать в рот его член или быть содомитом, которые, как она знала, претили Всевышнему, очень сложно было бы получить прощение. Поэтому после этих грязных действий бедняжка оставалась на коленях, складывала руки и долго читала «Отче наш». «Будто это спасет тебя от котлов», – иногда посмеивался над ней Левша. Он прекрасно знал, что все они уже приговорены.