Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
Урсула подождала в своем укрытии, пока герцог пройдет мимо, и с большой осторожностью вышла из маленькой кладовой, где пахло пшеницей, ячменем и коноплей, после чего обнаружила, что донья Мерседес, отбросив все свои театральные причуды, прислонилась к стене с письмом дона Альфредо де Каррьона в дрожащих руках. Грусть овладела пожилой дамой, и глаза ее наполнялись вполне настоящими слезами, пока она читала. Оставшись почти без сил, пожилая дама выронила письмо из ослабевших пальцев. Урсула, чувствуя к ней огромное сострадание, постучала в дверь и подошла утешить ее. – Лучше всего, ваша светлость, сейчас вам лечь в постель и отдохнуть, – предложила она, помогая герцогине. Донья Мерседес выпрямилась, будто ее освистали на подмостках во время спектакля, и высоко подняла голову, чтобы идти уверенной походкой. Урсуле показалось, что для нее было важно выйти из этой комнаты с достоинством, соответствующим ее рангу. – Вы можете быть свободны, когда пожелаете, сеньора Беренгер, – сказала герцогиня, – вы и так уже много усилий сегодня приложили. Урсула дождалась ее ухода и прибралась в комнате, которая осталась в полном беспорядке после приступа гнева его светлости. Она не хотела, чтобы оружейник, дон Родриго Артета, решил, когда зайдет сюда утром, что в дом пробрались воры. Именно в этот момент ее внимание привлекло письмо дона Альфредо, которое лежало на полу. Экономка подняла его и осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что она одна в этой комнате в окружении лишь света от двух ламп. Сначала она прочла с одной стороны, где аристократ детально описывал свою поездку в Эль-Эскориал, исчезновение Габриэля, подозрения в адрес дона Энрике де Арконы, разговор с Амелией и встречу с проституткой, обещавшей передать ему информацию, о которой, будь на то воля Господня, он вечером напишет. На обратной стороне Альфредо рассказывал совсем о другой проблеме. Второй причиной этого послания является, несомненно, самое трудное, о чем я когда-либо писал и, возможно, когда-либо напишу в своей жизни. Несмотря на стыд и позор, которые я испытываю, пришло время открыться тебе и Франсиско – ему я адресовал второе послание такого же содержания. Завтра на рассвете весь Мадрид, включая короля, королеву и весь двор, узнают об одном из писем, отправленных мной когда-то единственному человеку, которого я любил в своей жизни, в чем я всегда буду раскаиваться. К моему позору и бесчестию перед богом и людьми, это мужчина, дон Игнасио дель Монте. Эта тайна сопровождала меня всю жизнь, и сейчас, поскольку она стала известна всем, я в определенном роде чувствую себя свободным от нее и вправе все тебе рассказать. Я не буду ни отрицать этого, ни прятаться. Я делал это уже слишком долго и никогда не был трусом. Однако я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть или говорить со мной, так же как пойму и твою матушку, ведь, насколько я могу судить по той нежности, которую она испытывает ко мне, узнав всю правду, она будет страдать. Рассказав это, должен еще предупредить тебя насчет дона Энрике, поскольку меньше двух дней назад, когда ты искал сеньориту Бельмонте в ту ужасную непогоду, у нас состоялся довольно напряженный разговор, в котором я обвинил его в том, что он не умеет любить. Его ответ заставил меня заподозрить, что он знает мою тайну. Очень даже возможно, что именно он опубликовал эти письма. Я знаю, что это неубедительное доказательство, но все-таки зацепка. В таком случае, боюсь, Франсиско тоже может быть втянут в какой-нибудь скандал. Я не могу понять, какой мотив движет этим человеком, заставляя действовать против тебя или против нас. На этом прощаюсь и навсегда остаюсь твоим добрым другом, твой дон Альфредо де Каррьон, барон де Агуасдульсес. |