Книга Кухарка из Кастамара, страница 284 – Фернандо Х. Муньес

Экономка уверенно постучала и услышала голос доньи Мерседес, разрешавший войти. Как она и предполагала, сеньора играла в карты с маркизом. Она вежливо поздоровалась и поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь, прежде чем она удалится. Донья Мерседес, которая пыталась различить масть своей карты, поднося ее к свету лампы, взмахом руки показала, что экономка больше не нужна. Урсула поблагодарила и, как и планировала, сообщила, что ее сын получил письмо от дона Альфредо, в котором, возможно, были хорошие новости про дона Габриэля. Оба подняли головы, лицо доньи Мерседес выражало неуверенность, а маркиза – загадочное оживление, которое она не смогла объяснить.

– Давно доставили это письмо? – спросил ее дон Энрике.

– Несколько минут назад. Мне пришлось прервать… – Она сделала паузу, словно подбирая подходящее слово. – …беседу его светлости с сеньоритой Бельмонте, чтобы сообщить господину об этом в его спальне.

Донья Мерседес поднялась, чтобы пойти к сыну, не обратив внимания на эту короткую паузу. Урсула подумала, что попытка провалилась, но тут голос маркиза резко остановил донью Мерседес.

– А какую именно беседу вы прервали?

Она промолчала, поскольку этот аристократ не был ее господином и она не обязана была ему подчиняться в присутствии доньи Мерседес, на которую она тут же посмотрела. Герцогиня изменилась в лице, когда поняла, что сцена, свидетельницей которой стала Урсула, была не просто визитом вежливости к выздоравливающей больной. Донья Мерседес, нахмурившись, сделала шаг в ее сторону.

– Можете ответить, сеньора Беренгер, – сказала она.

Та, демонстрируя всю свою скромность, сделала вид, что не хотела бы рассказывать.

– Это личное дело господина, и не мне судить об этом.

– Вам – нет, но герцогине – да, – ответил дон Энрике. – Да говорите же, наконец.

Она снова выдержала паузу, понимая, что чем больше она создаст напряжения, тем проще ей будет потом оправдываться перед доном Диего. Как она и хотела, донья Мерседес, страшась того, что скрывалось за этим молчанием, подошла к ней с серьезным выражением лица и приказала рассказать все, что она слышала или видела, поскольку на кону могло стоять все родовое имение Кастамаров.

– Сеньора Беренгер, – начала она с дрожащим подбородком, – никто не сомневается в вашей деликатности, поскольку вы это делаете по моему прямому приказу, а я была герцогиней этого имения до моего сына.

Делая вид, что сдается, Урсула рассказала все: про заверение в абсолютной преданности, про несостоявшийся поцелуй и завуалированное намерение просить ее руки. Донья Мерседес вынуждена была опуститься на стул во время ее рассказа, а она, закончив, повторила, что услышала это случайно, поскольку дверь была приоткрыта. Маркиз подошел к ней и протянул ей, изумленной до глубины души, две серебряных монеты по четыре реала каждая в качестве благодарности за службу.

– Полагаю, этого вознаграждения будет достаточно, – сказал он.

Экономка отступила на шаг с побелевшими губами, еле сдерживая негодование. Потом, к удивлению аристократа, посмотрела на него ледяным взглядом.

– Вынуждена отказаться, хотя и рискую обидеть вас, потому что в любом случае я лишь хотела защитить его светлость, – решительно заявила она.

Аристократ рассмеялся от удивления и убрал деньги.