Книга Кухарка из Кастамара, страница 277 – Фернандо Х. Муньес

– Я не могу изменить свою жизнь, пташечка моя. А ты можешь, у тебя она вся впереди. Возможно, пришло время тебе перестать заботиться об отце.

Она повернулась, стиснув зубы, и со всей силы отвесила ему пощечину. Потом снова отвернулась. Он, не обращая внимания на оплеуху, взял ее за руку, прижал к себе на несколько мгновений, а затем устало вернулся за стол.

– Я тебя никогда не брошу, – сказала Адела из-за занавески. – Но если ты еще раз скажешь, чтобы я уходила, я стану шлюхой тебе назло.

Он посчитал ее язвительное замечание справедливым и молча вернулся к миске. Пожевав хлеба из стручковых с недоваренными артишоками, он ответил:

– Я больше тебе этого никогда не скажу, пташечка моя.

Она не ответила, а ее всхлипывания постепенно затихли. Ночью Эрнальдо почти не спал из-за того, что ему мерещились лица покойников, которых он отправил на тот свет за свою солдатскую жизнь. Там, в темноте комнаты, прислонившись к стене, он всем им заглядывал в глаза и думал, что рано или поздно будет вместе с ними гореть в аду. Итак, размышляя над тем, что он сделает с Левшой, если подтвердится то, что он интуитивно предполагал, он заснул, надеясь, что, когда проснется, лучи царицы светил рассеют эти тени, подступающие все ближе.

Тот же день, 23 октября 1721 года

Порывы ветра заставляли дрожать стекла в окнах. Кларе казалось, что неугомонная погода хочет просочиться во все щели и даже проникнуть через камин, в котором, несмотря на потрескивание горящего дерева, слышно было свист ветра. Темнело, и она терзалась горячим желанием увидеть дона Диего и одновременно хотела, чтобы он никогда не появился. День назад она пришла в сознание и увидела его подле себя с отросшей бородой и явными признаками беспокойства за ее состояние. Она даже не успела его ни за что поблагодарить, потому что он почти сразу позвал доктора Эваристо.

По словам Элисы, она долгое время лежала в бреду с очень редким пульсом и высокой температурой. Клара едва была способна вспомнить, что случилось после того, как она вышла из повозки и упала в обморок. Память сохранила лишь неясный образ открытого поля, бесчинствующей над ним грозы и ощущение, что тело коченеет от холода, а разум угасает с каждой вспышкой молнии. Последнее, что она смутно разглядела уже позже, был дон Диего, который, словно призрак, не позволял ей терять сознание. После этого появлялись только отрывочные, бессмысленные видения, посещавшие ее во время выздоровления; ангелы смерти с искаженными чертами ее отца, матери, сестры, доньи Урсулы и даже доброй сеньоры Монкады из госпиталя. Однако среди всех этих черных демонов со знакомыми, но обезображенными лицами особо выделялся один – с лицом дона Диего, который стоял на страже ее жизни подобно титану Атласу, державшему целый мир на своих плечах. Она смутно различала, как он вытирал ей лоб, держал за руку и даже стоял на коленях у ее постели и молился, хотя все знали, что его светлость не молился со смерти своей любимой супруги. Дон Диего безмерно беспокоился о ней и обращался с ней скорее как с дочерью доктора Бельмонте, чем как со своей кухаркой.

Этот факт потряс ее еще больше, когда после ужина, приготовленного Кармен дель Кастильо и состоявшего из куриного бульона, приправленного вареным яйцом и рисом, она осознала, что находится в личных покоях герцога. В первую очередь она подумала о прислуге. Вне всяких сомнений, там все уже бурлило от комментариев. Только на следующее утро, когда к ней пришла Элиса с серебряным подносом, на котором красовались горячий шоколад, яйца всмятку и разнообразные свежеиспеченные мягкие булочки, подруга рассказала ей все подробности. Как только герцогу доложили об ее отъезде, он с самого утра отправился искать ее, а вернулся на следующий день с ней на руках и во всеуслышание приказал разместить ее здесь, из-за чего возникла ужасная суматоха.