Книга Кухарка из Кастамара, страница 276 – Фернандо Х. Муньес

За несколько месяцев наивный содомит поверил, что нашел в доне Энрике лучшего из своих друзей, поскольку тот оплачивал его карточные долги и поставлял мальчиков для утех. Маркиз сумел его убедить, что их дружба была выше всяких предубеждений и что он, хоть и не был сторонником содомии, считал, что всякое непреодолимое желание должно быть удовлетворено.

В конце концов однажды ночью, напившись, он по секрету признался, что дон Альфредо был его любовником и что у него есть доказывающие это письма. Остальное произошло относительно быстро. Дон Энрике перестал снабжать его деньгами, и тот очень быстро влез в долги, поэтому не удивился, когда Эрнальдо с четырьмя подельниками с закрытыми, чтобы он их не узнал, лицами до смерти его напугали. Этого было достаточно, чтобы он отдал им письма. Под конец, когда пришло время, они похитили его среди бела дня из публичного дома, чтобы заморыш пришел к дону Альфредо домой и провел вместе с ним ночь. Это был самый лучший способ получить надежного свидетеля. Если бы тот отказался, то Эрнальдо по приказу господина выпотрошил бы его, как кролика. Так работали интриги: стоило вовремя не сделать правильный шаг, и все могло рухнуть, как карточный домик. Если вовремя не заткнуть кому-нибудь рот или в определенный момент сделать неверный шаг, все пропало. Поэтому после разговора с Хасинтой он понял, что смерть доньи Альбы произошла не из-за того, что случайно перепутали лошадей-близнецов, а была спланированной. Богатая сеньора, секретарь, который ищет Левшу… Прежде чем расстроить дона Энрике, он должен был докопаться до сути этого дела.

Он отправился домой и еще с улицы увидел, как его дочь зажгла масляные лампы. Скоро придется искать ей хорошего мужа, а то останется старой девой. У него на примете было два или три местных кандидата, и самым выгодным, на его взгляд, был сын булочника, который скоро унаследует пекарню. Как бы то ни было, Адела готовилась стать гувернанткой или учительницей, и, если после свадьбы благоверный будет плохо к ней относиться, она сможет прокормить себя и сама. Он позаботился о том, чтобы дать ей это образование, чтобы дочь не зависела от мужа и при необходимости могла выжить самостоятельно. Однако Адела, хотя ей и нравился сын булочника, настаивала на том, что они вдвоем должны как можно скорее уехать из Мадрида. Бедняжка не понимала, что это невозможно, что он поклялся служить маркизу. «Мужчина, который не держит слова, уже не мужчина», – много раз повторял он ей.

Он открыл дверь своего дома и увидел, что дочь готовила ужин: тушеное мясо с артишоками, морковью и хлебом из стручковых. Она посмотрела на него, и улыбка, с которой она его встречала, сменилась холодным выражением.

– Ты снова кого-то убил, – бросила она ему с порога.

Он обнаружил, что его колет, перчатки и штаны испачканы кровью Лисицы. Молча выругавшись, он закрыл дверь и прошел к рукомойнику.

– Да, – только и сказал он.

Она не ответила и поставила ему на стол миску с тушеным мясом и глиняную кружку с водой. Он сел и начал медленно есть, пока она задергивала занавеску, сшитую из кусочков мешковины, и ложилась на тюфяк. Он слышал, как она плачет, и сердце его разрывалось на части от понимания, что дочь не в силах выдержать такой его жизни убийцы, когда сегодня он перерезает горло какому-нибудь несчастному, завтра – болтливой проститутке, а потом – невиновному, который просто оказался не в то время и не в том месте. Он встал и с большой нежностью сел рядом с ней. Она продолжала лежать спиной к нему.