Книга Кухарка из Кастамара, страница 258 – Фернандо Х. Муньес

Попрощавшись с ней, Габриэль направился прямо в Мадрид, в особняк на улице Леганитос, чтобы отправить письмо Диего и сообщить, что с ним все хорошо и что он проведет день в столице. Он подробно описал все, что рассказала сеньорита Кастро, и сообщил о своем намерении поехать в бордель «Эль Сагуан». Закончив письмо, он запечатал конверт и приказал помощнику дворецкого отослать его вечером в имение, когда он уедет. С наступлением сумерек он отправился в пригород Лавапьес, а письмо – в Кастамар.

Сейчас многие удивлялись, видя его на гнедом коне, как сеньора, а некоторые даже показывали пальцем, задаваясь вечным вопросом: как мог негр ехать верхом на таком красавце? Он успокоился, потрогав рукоятку хорошо смазанного дульнозарядного пистолета и эфес шпаги, вместе с тем голос благоразумия предупреждал его, что, несмотря на то что он предусмотрительно оделся попроще, ему следовало как можно скорее покинуть это место. Он проехал по улице Сан-Педро-эль-Майор до фонтана Лавапьеса. Оттуда он направился в пригород, чтобы добраться до «Эль Сагуана». Бордель виднелся в глубине – это была слегка покосившаяся двухэтажная постройка с задним двором. Оттуда доносились громкие тосты, чоканье бутылок, неестественный смех, смешанный с запахом немытого тела, и насквозь пропитавшее стены человеческое бесстыдство. Ему показалось, что он Данте, человек, стоящий перед вратами ада, на которых написано: «Lasciate ogne speranza, voi ch’entrate»^[82]. Он пустил коня шагом, шепотом декламируя стихи на итальянском – слова Вергилия, обращенные к Данте, готовому отправиться за ним в мир теней: «Ed elli a me, come persona accorta: / Qui si convien lasciare ogne sospetto; / Ogne viltá convien che qui sia morta. Noi siam venuti al loco ov’i’ t’ho detto / Che tu vedrai le genti dolorose c’hanno perduto il ben de l’intelletto»^[83]. Он спешился и привязал поводья к столбу под пристальными подозрительными взглядами местных любителей скандалов, в глазах которых уже читались оскорбление и желание ввязаться в драку. Он в ответ бесстрашно посмотрел им в глаза, давая понять, что перед ними человек, способный лишить их жизни, если они перейдут черту. Первый из мужчин сплюнул, когда Габриэль проходил мимо, но стоило ему остановиться и бросить тяжелый взгляд на этого скандалиста, как тот тут же отвел взгляд. Он не стал обращать на него внимания и протиснулся в таверну, набитую пьяными мужчинами и женщинами, торгующими своим телом. Только он вошел, как шум сменился тишиной и все взгляды направились на него. Габриэль облизал губы, опустил руку поближе к рукоятке шпаги и уверенно прошел мимо изумленных завсегдатаев. Было ясно, что они никогда не видели негра, одетого как кабальеро, а особенно в борделе. Навстречу ему вышел трактирщик, который поднял подбородок и щелкнул пальцами.

– Куда это ты, негр? – спросил он и указал на дверь. – Убирайся отсюда. Черномазым здесь не место.

Габриэль чуть улыбнулся и подошел к нему. Он знал, что это не так, поскольку там были крещеные темнокожие рабы; они были в каждом уважающем себя знатном доме Мадрида, и, хотя им запрещалось выходить по ночам, особенно туркам и маврам, аристократы их использовали для разного рода поручений. Дело в том, что на нем не было ливреи, да и не похож он был на раба, что больше всего встревожило этого убогого сводника. Габриэль подошел почти вплотную.