Книга Кухарка из Кастамара, страница 234 – Фернандо Х. Муньес

Но даже после этого объяснения Клара благоразумно чуть отодвинулась от нее. Потом к ним в дилижанс забрался тщедушный мужчина, похожий на птицу и с лысиной на макушке.

– Касимиро Гарсия, к вашим услугам, – нехотя представился он, придерживая, словно величайшее из своих богатств, папку.

Ей стало чуть лучше, когда она задернула занавеску на окне и почувствовала себя относительно защищенной внутри колымаги, которая, к счастью, была полностью закрытой. Она прислонилась к стенке, чтобы поспать, но стоило ей сомкнуть веки, как в голове закрутился вихрь бесконечных образов, и от воспоминаний глаза непроизвольно наполнились слезами. На нее накатило огромное желание заплакать, стоило лишь вспомнить день, когда дон Диего чуть не поцеловал ее; или когда их пальцы соприкоснулись в момент вручения подарка; или те вежливые слова, которые она слышала во время его визитов или читала в его тайных записках; или его уверенный, чарующий взгляд. Ей пришлось сделать огромное усилие, чтобы убедить себя в том, что все эти подробности не были просто миражом, который рассеялся два дня назад, когда он использовал ее в качестве ставки, будто какую-нибудь декоративную вазу, и, что еще хуже, позволил своим друзьям, а именно маркизу, унижать ее и при этом не пошевелил и пальцем. Поэтому она даже оставила книги, которые он ей подарил. Однако она не хотела, чтобы он узнал об ее увольнении от других, и поэтому оставила ему несколько прощальных строк, объясняющих причину ее ухода и то, как глубоко она раскаивалась, что проявила к нему неуважение и повысила тогда голос. Несмотря на потребность забыть все это, она непроизвольно вернулась мыслями в день своего приезда в Кастамар, в тот момент, когда выезжала из Мадрида через ворота Пуэрта-де-Алькала, а волы, тянувшие повозку, мычали, недовольные своим ярмом. «Я уезжаю тем же путем, что и приехала», – подумала она. Потом повернулась и прислонилась лицом к деревянной перегородке дилижанса, пытаясь заснуть, чтобы избежать неловкой ситуации, если попутчики заметят ее слезы. Она закрыла глаза и постаралась не думать о доне Диего и его ясных глазах. То ли сказалась усталость от водоворота последних дней, то ли невозможность заснуть прошлой ночью из-за горя, что приходится покидать Кастамар, но, как только образ герцога исчез из головы, она почувствовала, как веки стали тяжелыми, словно две каменные плиты, и провалилась в глубокий сон.

Проснулась она, перепугавшись раскатов грома, наполнивших всю равнину. Дебелая женщина в очередной раз высморкала свой покрасневший нос и засмеялась, обнажив щербатые зубы, а щуплый мужчина улыбнулся ей.

– Не бойтесь, это всего лишь гроза, – сказал он, все еще держа свою папку. – Мы уже проехали Торрехон.

Клара потянулась слегка и услышала, как ливень сильно стучит по крыше повозки. Она порадовалась, что успела поспать, поскольку прачка уже отодвинула занавеску. Ей повезло, что было уже поздно, над головами у них бушевала буря, поэтому сквозь запотевшие стекла ничего не было видно.

– Осталось чуть-чуть, – добавила женщина, – скоро будем в Вента-де-лос-Виверос.

Не успела она закончить фразу, как тут же дилижанс попал колесом в глубокую выбоину, и ее фраза и дыхание прервались. От удара повозка закачалась, и громкий хруст заполнил все внутреннее пространство, заставив всех схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Через некоторое время кучер и его помощник, сидя на козлах, закричали на мулов, чтобы заставить их двигаться вперед. Наконец им удалось вытащить колесо из выбоины, и дилижанс снова принял горизонтальное положение.