Книга Кухарка из Кастамара, страница 224 – Фернандо Х. Муньес

В противоположность тому, что он думал все эти годы, он перестал бояться последствий и даже смирился с ними. Страдалец считал себя недостойным человеком, нарушившим данное своим господам слово. «Хуже нет предателя», – повторял он себе все месяцы своего заточения. Мелькиадес, как и его отец и дядя, был всем обязан прежде всего Кастамару, а не далекому королю и земле, где он уже не жил, как бы ни любил ее. Его решение встать на защиту Каталонии принесло ему много боли и горя.

Дядя Октавио, который заменил ему отца в первые двенадцать лет его жизни, научил его ценить слово, данное представителем рода Элькиса, привил любовь к родной земле и показал важность священных семейных уз. Он, защитник императора Карла и подполковник войска Габсбургов, который в свои почти шестьдесят обладал железным здоровьем, обратился к нему за помощью в начале конфликта. Дядя был в курсе того, что через Кастамар постоянно проходит военная корреспонденция, а племянник является получателем всех этих писем с сургучной печатью. Мелькиадес находился в привилегированном положении и должен был просматривать сообщения и информировать в случае необходимости специальной почтой. Поначалу он воспротивился, даже не рассматривая саму мысль обмануть доверие своего господина, но его вера в то, что дом Габсбургов защитит интересы каталонцев, и в слова дяди, что предать свою кровь, свою семью и Каталонию – хуже смерти, склонили чашу весов. Дон Диего всегда позволял ему входить в свой кабинет, когда там лежали открытые письма, и даже вскрывал их при нем. Случалось, он заканчивал редактировать депеши, пока Мелькиадес ждал, чтобы отправить послания. Таким образом, практически с самого начала конфликта он писал, редактировал и отправлял военные секреты сторонникам Габсбургов: передвижения войск, особые мысли титулованных особ, испанских грандов и даже его величества. Он чувствовал себя ответственным за смерть многих солдат со стороны армии Бурбонов. Тем не менее, хотя он убеждал себя в том, что все делает правильно, внутренний голос предупреждал его, что дон Диего всегда был лоялен к нему и его семье. Герцог никогда их не обманывал и всегда удовлетворял их потребности. Он делал им добро во всех смыслах этого слова. Поэтому проблемой для него стало не поражение в войне, а то, что с каждым новым предательством он оставлял по пути частички своей души. После смерти доньи Альбы он написал дяде и подтвердил, что не передаст больше ни слова. Война, кто бы ее ни выиграл, закончилась для него. Брат отца не понял его отказа и написал в ответ пару строк, которые он никогда не забудет: «Ты даже представить себе не можешь, племянник, сколько пользы ты принес нашему делу той информацией, которую предоставлял все эти годы, и за это мой полковник, генерал-лейтенант и я благодарны тебе. Однако сейчас, когда ты нам больше всего нужен, когда наши войска отступают к Барселоне после роковых Бриуэги и Вильявисьосы, ты не можешь предать свою кровь, свою землю и своего законного короля. Никто, кроме подлого предателя, не оставляет своих, когда он им так нужен». Мелькиадес не ответил на это письмо. Он спрятал записку в одной из своих тетрадей, чтобы потом решить, как с ней поступить. Сжечь ее означало разорвать все кровные узы, а сохранить ее было бы доказательством его предательства. Судьба распорядилась так, что экономка случайно ее обнаружила. Годы спустя, когда он уже был марионеткой в Кастамаре и война подходила к концу, до него дошли известия, что его дядя и кузены погибли при осаде Барселоны. Как ему, последнему из рода Элькиса, написали, «они погибли мужественно и с честью, как настоящие каталонцы», с пулями из бурбонских мушкетов в груди и в голове.