Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
– А знаете, донья Урсула, я так и не поняла причины враждебности, которую с самого начала вы испытывали ко мне, – сказала она, стоя на пороге. Та при этих словах даже не подняла головы и собиралась просто проигнорировать или ответить словами, которые бы окончательно дали ей понять, что она о ней думает. Она подождала еще немного и, когда Клара тяжело вздохнула и собралась уходить, остановила ее, назвав по имени. – Поскольку вы, судя по всему, ждете от меня ответа, вы его получите, – сказала она, кладя очки на стол. – Вы не из этого мира, вы чужая. И сколько бы вы ни работали на кухне, никогда не станете одной из нас, и сколько бы у вас ни было образования, вы также не сможете принадлежать к миру его светлости. Именно поэтому мне невыносимо ваше присутствие в этом доме, поскольку вы представляете собой новый мир, в котором нет порядка. Из-за вас мир вокруг начинает меняться, а мне хотелось бы, чтобы он оставался прежним. – Благодарю за искренность. – Не за что, – сказала экономка и вернулась к своим делам, снова надев очки. Кухарка собиралась еще что-то добавить, но Урсула, желая, чтобы та поскорее ушла, безжалостно прервала ее: – Сеньорита Бельмонте, если вам вдруг показалось, что я хотела бы поговорить с вами по душам, то вы глубоко ошибаетесь. Можете идти. Наконец девушка вышла, и, как только закрылась дверь, Урсула почувствовала себя одной из самых счастливых женщин на земле. Она управляла Кастамаром, ею не командовал ни один мужчина, и она могла нанять новую, послушную кухарку, не оказывающую никакого влияния на герцога. Она откинулась на спинку своего уединенного трона, как ей нравилось называть его, и осознала, что достигла вершины своих желаний и что никто в этом мире не может ей противостоять. Это оправдывало любую жертву, принесенную ею в прошлом. Лишь иногда она задумывалась о несчастном доне Мелькиадесе, своем достойном сопернике, потерпевшем поражение и живущем теперь в одиночестве, смирившемся с тем, что его королевство и наследие оказались в ее руках. Когда она об этом задумывалась, то к ликованию от победы примешивалось другое чувство, вызывавшее в ее душе смятение, сбивавшее ее с толку. Тогда, влекомая этим странным для себя ощущением, она начинала копаться в себе и находила то потаенное, что омрачало ликование, и ее охватывало чувство потери. Оно было едва различимым, проникало в нее постепенно, месяц за месяцем ее правления, нашептывало из глубины души, что, когда дон Мелькиадес исчезнет из ее жизни, она станет не только более скучной, но и гораздо более пресной. Тот же день, 17 октября 1721 года Ему становилось невыносимо слышать эту суету из своей всеми забытой комнаты. Ночью, как и много раз до этого, Мелькиадес пролил немало горьких слез, осознав, что впервые он не присутствует на празднованиях в качестве дворецкого Кастамара. Он не смог выдержать зрелища фейерверков из своего окна и в отчаянии рухнул на кровать. Уже почти девять месяцев он сидел взаперти в имении, изредка прогуливаясь по закрытому крылу и тайком выходя наружу, чтобы не столкнуться с его светлостью. Его комната превратилась в тюремную камеру, откуда он наблюдал, как его присутствие в Кастамаре постепенно становится ненужным. Все эти месяцы он постепенно терял силы, пока не превратился в живой труп с отросшей бородой, в призрак, который бродит по галереям и тайно подглядывает из отдаленных коридоров, как прислуга справляется без него. Ничего не изменилось в Кастамаре, кроме них с доньей Урсулой, взиравшей теперь на него со своего трона как на блуждающий призрак, как на привидение, что бродит по галереям Кастамара. Так он, скорее всего, и закончит свои дни в полном одиночестве или даже изгнанный из Испании. Он это заслужил. |