Книга Кухарка из Кастамара, страница 208 – Фернандо Х. Муньес

Дон Энрике, будто не понимая, что нужно сменить тему, улыбнулся герцогу, видя, как его мать заверяет, что, будь девушка из благородной семьи, она стала бы идеальной женой, если бы только не ее увлечение готовкой – «занятием для женщин невысокого происхождения».

Диего заговорщицки посмотрел на Франсиско, чтобы он сменил тему разговора, и тот поспешил вмешаться.

– Дорогая донья Мерседес, по моему мнению, а я кое-что понимаю в женщинах, – игриво начал он, и гости за столом заулыбались, – все они одинаковы под одеждой.

– Да вы развратник! – сказала матушка, притворяясь возмущенной. – Франсиско, бросьте эти непристойности.

Мужчины громко захохотали, а женщины смущенно переглянулись от этого замечания. Дон Энрике с улыбкой, которая скрывала его истинные намерения, встал на защиту чести дам, доказывая, что знатное происхождение является бесспорным преимуществом. Этот болван наступил на любимую мозоль Диего, когда поставил под сомнение красоту сеньориты Бельмонте, сославшись на то, что ее нельзя ставить на одну доску с красотой знатной сеньориты, у которой она в крови.

– И умрет вместе с ней, если на то будет божья воля, – сказал он, бросив мимолетный и едва уловимый взгляд на сеньориту Амелию. – Вы так не считаете, дон Диего? – обратился он к нему напрямую.

Диего посмотрел на него, сжав губы. Маркиз выдержал его взгляд, показывая, что не боится, и герцог улыбнулся, давая понять, что стоило бы, если тот собирается продолжать в том же духе. Однако он сдержался и не стал отвечать на этот весьма неуместный комментарий, хотя ему очень хотелось добавить, что его кухарке не занимать красоты, воспитанности и тем более нрава, в отличие от многих знатных женщин. Поэтому, пока лакеи разносили суп, он молчал, подбирая слова, чтобы не быть обвиненным в предвзятости.

– Не соглашусь с вами, маркиз. Хотя знатное происхождение и дает неоспоримые преимущества, как, например, образованность, титул же сам по себе этого не предполагает.

– Мой дорогой дон Диего, весьма опрометчивые слова, – возразил ему дон Энрике, поднимая в руке бокал. – Если вы когда-нибудь выскажете во всеуслышание подобные размышления при дворе, вас, вероятно, сочтут возмутителем спокойствия.

– Сожалею, если вам не нравится, в какой форме я выражаю свои мысли, – сказал герцог. – Меня порой обвиняют в излишней резкости.

Маркиз засмеялся, будто слова герцога ничего не значили, и дон Диего подумал, что на самом деле тот притворяющаяся павлином опасная гиена. Альфредо, устав от этого циника, нахмурился и обратился напрямую к маркизу с угрожающей улыбкой:

– Раз вы сомневаетесь, маркиз, то лучшим способом разрешить все сомнения будет пари. Если вы посчитаете сегодняшний ужин превосходным, то мы вызовем кухарку, чтобы посмотреть на ее красоту, если она ей обладает, и вы сможете оценить уровень ее образования и изысканности манер. Если все это правда, то вы должны будете при всех признать свое полнейшее невежество в тех темах, которые мы затронули.

Диего, услышав слова друга, испытал огромное желание, чтобы маркиз проглотил каждое из сказанных им слов и чтобы он выставил себя на всеобщее посмешище своими порочными идеями. Клара Бельмонте была прелестным созданием, одним из самых красивых, которых он когда-либо видел. Она была образованной, утонченной, обладала бесспорным кулинарным даром и, конечно же, несомненным талантом. Однако его внутренний голос предупреждал его об опасности этой игры, в которой могла открыться его симпатия к ней. Он хотел вмешаться, чтобы остановить эту пустую игру, но дон Энрике опередил его.