Книга Кухарка из Кастамара, страница 204 – Фернандо Х. Муньес

Было подозрение, что кто-то из прислуги заходил к дворецкому, но открыто, вопреки приказу домоправительницы, его посещали только она и сеньор Касона, желая облегчить его одиночество и душевные муки. Что касается нее, то она приходила, чтобы человек, на котором раньше держалось все имение, не пал духом из-за одиночества и угрызений совести. Последний раз это было каких-нибудь пять дней назад. У него отросли борода и волосы, его комната стала отражением угрызений его совести, такой же запущенной, как он сам, с подавленными стенами и грустными досками пола.

– Надеюсь, я не помешала, – сказала ему Клара.

– Вы не можете помешать, сеньорита Бельмонте, – вежливо ответил он.

За эти месяцы между ними завязалась искренняя дружба. Они все больше доверяли друг другу и рассказывали о своей многострадальной жизни. Дон Мелькиадес даже открыл ей, что в молодости был влюблен в девушку из довольно знатной семьи, но из-за того, что они были разного общественного положения, о свадьбе не могло быть и речи: он был слугой, а она, покорная воле родителей, вышла замуж за мужчину соответствующего происхождения. Его любовь отправилась на север, в земли Галисии, разбив ему сердце на долгие годы. В другой раз, через несколько месяцев, он признался, что, когда донья Урсула появилась в Кастамаре, он подумал, что она привлекательная женщина с мягким характером, с которой он мог бы поддерживать долгие дружеские отношения. Они оба засмеялись над наивностью того предположения.

– Все мы совершаем ошибки, – сказала ему Клара, пытаясь немного подбодрить. – После смерти отца я стала обузой для матери. Я не могла выходить из дома, не могла заработать денег, и моя бедная мать потратила все, что у нее было накоплено, на мое содержание и уход за мной. Моя маленькая сестра едва понимала это. Несмотря на сложившуюся ситуацию, она полагала, что у нас есть деньги. Однажды от отчаяния я упрекнула ее в наивности. Я рассказала ей, что у нас едва хватает денег на еду, что скоро нас выгонят из дома… Это оказалось непосильной тяжестью для нее.

После этих дружеских бесед она решила, ничего не говоря дворецкому, вступиться за него перед доном Диего, но после такой неожиданной для нее реакции герцога больше суток провела в полном унынии, не находя в себе сил работать, будто не могла сосредоточиться от переживаний, что обидела его светлость. Все эти месяцы она, наоборот, чувствовала себя лучше и веселее обычного и по утрам часто доставала какую-нибудь книгу рецептов, чтобы сделать ему приятное и подать какой-нибудь особый соус, по-другому приготовить фазана или телятину, попробовать новый способ сварить крем или подать фрукты. Кроме того, если книги вызывали в ней просто радость, еще больший восторг она испытывала от того, что знала, что в каждой из них спрятана записка. На протяжении всей весны и всего лета у них с герцогом лишь несколько раз неожиданно появлялась возможность поговорить, причем в исключительно строгой манере, какая только возможна между господином и кухаркой, но одновременно с этим их тайный обмен посланиями только возрастал. Поэтому к каждой записке от его светлости она прилагала копию своего ответа, чтобы потом их время от времени перечитывать. И именно эта мысль вынуждала ее порой открывать посреди ночи одну за другой книги и читать коротенькие письма, которыми они обменивались.