Книга Кухарка из Кастамара, страница 203 – Фернандо Х. Муньес

Сейчас она исполняла роль – по крайней мере на кухне – Вателя, великого организатора праздничных мероприятий прошлого века, и так об этом и написала сестре и матери в письме, отправленном этим утром. Это был ответ на их письма, в которых они сообщали, что со здоровьем у них все в порядке. Клара с большим удовольствием рассказала им своим четким почерком, как довела до сведения Хасинто Суареса, закупщика продуктов, что допустимо все только высшего качества; как подробно описала Ласаро Моласу, главному флористу, какое украшение она хочет для каждого стола; каким образом она лично показала Матильде Маррон, ответственной за подачу еды, какой вид оливкового масла использовать – тонкой очистки, – какое фруктовое желе, какие соусы и фрукты приготовить и в каком порядке их подавать.

Закончив с письмами, она принялась планировать, словно последовательность шагов в танце, порядок, в котором должны были появляться блюда, мясо и рыба, и их расположение на столе. Она заведовала тремя кухнями и тем же составом поваров, которые показали очень хороший результат в прошлый раз, и ей нужно было глядеть в оба, чтобы все шло так, как она задумала. На этот раз французский повар Жан-Пьер Шанфлёри, раздражавшийся в прошлом году от каждого ее замечания, с удовольствием согласился на все, что она указала. Похоже, до его ушей дошла похвала ближайшего окружения королевы, которое утверждало, что сеньорита Бельмонте – повариха от бога, и любому повару-мужчине есть чему поучиться у нее. На этот раз Клара приготовила для его величества несколько небольших порций итальянской пасты с орегано, мясом, базиликом и помидором, куда добавила немного белого вина и щепотку сахара, чтобы убрать кислоту.

Дон Педро Бенуа и дон Педро Шатлен, личные повара короля и королевы, в этот раз тоже прибыли, чтобы проконтролировать и продегустировать блюда по распоряжению их величеств. В это же самое утро оба искренне пожелали ей успехов и дали несколько полезных советов по поводу приготовления ольи, за что она была им благодарна. С самого рассвета она не могла думать ни о чем, кроме приготовления блюд и управления всеми процессами, хотя время от времени, переходя от одной печи к другой, позволяла себе мысленно вернуться к полке в своей комнате, где уже собралась целая коллекция кулинарных книг из более четырнадцати томов. После визита доньи Урсулы в день смерти Росалии она предпочитала закрывать их тканью от посторонних глаз на случай, если кто-нибудь заглянет к ней в комнату. Если бы донья Урсула обнаружила книги, то она могла бы придумать какой-нибудь план, чтобы опозорить ее перед прислугой. Однако навестил ее лишь сеньор Касона, который принес несколько веточек «королевы ночи», чтобы наполнить комнату ароматом.

Все это время отношения Клары с экономкой были такими же холодными и отстраненными, как и всегда, а четыре дня назад снова произошел неприятный разговор. Клара, удрученная положением дона Мелькиадеса, который с января оставался запертым в своей комнате, словно воображаемый преступник, решила поговорить с его светлостью о том, чтобы он его простил. Когда донья Урсула об этом узнала, то пришла на кухню и при всех приказала ей «прекратить вмешиваться в дела, не имеющие отношения к кухне». Но неприятно удивили ее не слова экономки, а реакция дона Диего. Его светлость отреагировал на просьбу совсем не так, как она ожидала: слушая ее, он с трудом сдерживал гнев и лишь фыркал, а потом ушел, не говоря ни слова, с напряженным выражением лица. Позднее от Элисы она узнала, что ее открытое заступничество за дона Мелькиадеса было последним в длинном списке имен. Слуги, в отличие от нее, ратовали за прощение дона Мелькиадеса в скрытой форме: могли обронить что-нибудь недвусмысленное, когда герцог проходил мимо, или принимались разглагольствовать об отпущении грехов. На самом деле эти попытки стали повторяться так часто, что сам герцог уже несколько месяцев назад сказал донье Урсуле, что все, что касается дворецкого, – его личное дело и он не желает больше никаких скрытых намеков от прислуги, которых и так уже получил предостаточно. Донья Урсула предупредила об этом всех, кроме нее, чтобы она в конце концов села в лужу. Господин предпочел сдержать свой гнев и не разразиться криками, но экономка не замедлила явиться с победным видом и высказать Кларе перед всеми, чтобы не совалась туда, где ее мнения никто не спрашивал. Несмотря на неприязнь к донье Урсуле, она была вынуждена признать ее правоту. Защита дона Мелькиадеса не входила в обязанности кухарки, но несчастный уже почти девять месяцев жил в подвешенном состоянии, не имея возможности покинуть Кастамар, и с истерзанной душой из-за того, что предал его светлость.