Книга Кухарка из Кастамара, страница 201 – Фернандо Х. Муньес

В дверь постучали, и она разрешила войти. Как она и представляла, дон Габриэль появился одетым в безупречный жюстокор из тафты и сюртук небесно-голубого цвета с серебряными пуговицами. Она повернулась к нему и присела в легком реверансе. Он снял треуголку и, вежливо поздоровавшись, поинтересовался, не отказалась ли она от своего намерения покинуть Кастамар.

– Я не хочу причинять вам больше беспокойства, чем уже успела принести, и… как видите, все вещи, которые вы так любезно согласились доставить из моего мадридского дома, уже упакованы. Я собираюсь навестить матушку.

Он с пониманием кивнул. Потом сжал губы, как всегда, когда пытался сдержать желание поговорить на тему нападения. Несколько месяцев назад она четко дала ему понять, что не знала причины, по которой кто-нибудь мог устроить подобное с ней. Она даже добавила, что если бы и знала, то разумнее всего было бы молчать, потому что это лишь навлекло бы беду на нее и на всякого, кто бы это узнал. Казалось, эти слова все еще парили в воздухе между ними. Повисла тишина, будто никто не хотел прощаться. Наконец он посмотрел на нее своими темными блестящими глазами и нарушил молчание:

– Повторяю вам, что я всем сердцем хочу, чтобы вы остались на сегодняшний ужин.

Она вздрогнула от одной только мысли о доне Энрике и сразу опустила глаза.

– Конечно, это приглашение исходит от моего брата и моей матери, которая, как вы знаете, искренне ценит вас, – добавил он. – Как я уже недавно говорил во время нашей прогулки, мне бы доставило большое удовольствие быть вашим кавалером.

Она слегка улыбнулась, когда вспомнила этот момент.

– Я очень благодарна вам за это предложение, но если бы я согласилась стать вашей дамой на этот вечер, то это поставило бы меня в неловкое положение, как, полагаю, и вас…

– Я все понимаю. Я иногда забываю о том, что прошу, – ласково прервал он ее. – Не бойтесь, мое приглашение касалось дружеского ужина в кругу самых близких друзей, который мой брат имеет удовольствие организовывать перед началом праздника. Несмотря на настоятельные просьбы брата, я никогда не присутствую на дальнейшем праздновании. Цвет моей кожи не подходит для королевского двора и, как я понимаю, для вас тоже. Боюсь, это вызвало бы постоянные пересуды и привело к… нежелательным после…

Амелия подошла к нему и подняла руку, прерывая его речь. Она уловила его слегка учащенное дыхание и аромат эфирного масла, который напомнил летний запах чабреца.

– Вы меня неправильно поняли, дон Габриэль, – прошептала она. – Хотя не стану отрицать, что в начале моего пребывания в Кастамаре у меня были некоторые предубеждения относительно цвета вашей кожи, но они уже давно полностью исчезли. В любом случае я бы никогда не поставила вас в такое позорное положение, особенно после того, как вы спасли мне жизнь. Вы лучший кавалер, с которым я могла бы быть на празднике, и мой отказ ни в коей мере не вызван цветом вашей кожи, – продолжила она. – Мое нежелание оставаться на праздник… обязано моему… глупому женскому тщеславию… – объяснила она и в качестве аргумента погладила затянувшийся шрам на щеке, – которое не дает мне появиться перед всеми на таком важном празднике.

Дон Габриэль мгновенно изменился в лице.

– Прошу простить мою бестактность, – сказал он. – Я настолько привык к презрению, которое вызывает цвет моей кожи в недалеких умах, что подумал в первую очередь про себя, хотя должен был подумать о вашем состоянии.