Книга Кухарка из Кастамара, страница 197 – Фернандо Х. Муньес

– Левша, грят, ты сменил работу.

И она оперлась о стол, светя ляжкой через щель в юбке. Он, уже не раз вкусивший этого блюда, даже не поднял головы.

– Кто говорит? – спросил он, отправляя в рот очередную ложку супа.

Она прошептала, что люди поговаривают, будто сейчас он занимается лошадьми в Кастамаре. Он, сделав глоток вина, такого же безвкусного, как и еда, пожал плечами.

– Жизнь полна забот, и каждый выживает как может.

– Там у тя тожполно забот? – сказала она, скользя рукой у него между ног.

Он с силой схватил ее за запястье и притянул к себе. Он не любил, когда к нему прикасались без разрешения, а особенно шлюха, потасканная, как бритва плохого цирюльника.

– Если опять сунешься ко мне между ног, вспорю твое бесстыжее брюхо, – сказал он, отшвырнув ее назад.

– Ну и ланна, паршииц! – прокричала она раздосадованно. – Я тут теработенку подкинуть хтелаот одного хаспадина.

Этим она на самом деле привлекла его внимание. Хороший заказ мог бы значительно поспособствовать его давним планам завести собственный табун. Поэтому он заставил ее сесть. Она, как опытная шлюшка с характером, взбрыкнула, и ему не осталось ничего, кроме как слегка улыбнуться, чтобы успокоить ее.

– Сядь, – сказал он. – Сядь, черт тебя дери, да не хочу я, чтобы ты уходила.

Она нехотя согласилась и, повернувшись к нему, снова спросила, правда ли, что он работал в Кастамаре. Он кивнул, и Хасинта улыбнулась ему так же, как когда показывала груди, и велела слушать внимательно.

– Можем взять много денех.

Так смерть герцогини Кастамарской начала готовиться руками дешевой проститутки-посредницы, секретаря из ландо и его собственными. Сделку заключили через несколько дней среди ночи, в заброшенном переулке Мадрида, под холодным проливным дождем. Хасинта отвела его туда, чтобы свести с человеком доньи Соль. Естественно, из уст секретаря он никогда не слышал имени заказчицы; он узнал его через несколько дней, когда проследил за ним до мадридского особняка доньи, на тот момент вдовы де Веларде. Судя по всему, она оказалась в ужаснейшем положении по воле и благодаря действиям герцогини Кастамарской. Позднее, встречаясь с секретарем, чтобы получить заработанное, он припугнул того, что знает его имя и имя его госпожи, что если появится кто-нибудь, чтобы заставить его замолчать, то об этом узнают все. Такое вряд ли могло произойти, но одного предупреждения оказалось достаточно, чтобы они даже не пытались схоронить концы в воду. «Все из-за какой-то шлюхи, которая к тому же не получила и биллонного реала», – порой говорил он себе. Хасинта, если бы он разрешил, осталась бы посмотреть на его встречу с Карлосом Дураном. Но когда секретарь появился, он прогнал ее, угрожая поколотить. «Чем больше женщину бьешь, тем больше она тебя любит», – говорил он всегда. Именно это ему и пришлось сделать, когда однажды во время одной из их ссор она по глупости бросила ему в лицо, что выяснила, кто этот Карлос Дуран и что он работает секретарем у одной богатой сеньоры. Если бы она не была одной из шлюшек Себа, он порезал бы ее на месте.

Вернувшись от воспоминаний к действительности, он потянулся. Хасинта уже вышла из комнаты, пропитанной запахом пота и любовных утех, а он оделся и стал ждать, пока кухарка приготовит ему суп. В зале было несколько завсегдатаев, которые похотливо ощупывали потаскух между ног. Себ покрикивал на кухне, отделенной от зала сломанной перегородкой. Левша, не увидев на столе своей тарелки, цокнул языком и отправился на кухню, решив, что Хасинта нашла клиента и проигнорировала его распоряжение. На кухне он увидел, как Себ распекает кухарку за то, что положила много фасоли и не разбавила бульоном пучеро^[75]для бедных. Это рагу, которое подавали в «Эль Сагуане», пользовалось успехом у местных, потому что было дешевым, водянистым, скорее соленым, чем наваристым, и готовилось из фасоли и овощей. Себ подавал его в любое время дня и ночи тем, кто был проездом или очень голодным после посещения шлюх.