Книга Кухарка из Кастамара, страница 195 – Фернандо Х. Муньес

– Вам не за что меня благодарить. Вы должны лишь стараться как можно скорее выздороветь.

– Пусть так, все равно… я благодарна вам за трогательную… заботу и вашу… поддержку, – медленно, но уже с меньшим усилием произнесла она. – Я бы хотела… сказать, что… – На несколько секунд слова застряли у нее в горле. – …в прошлый раз, когда… вы были здесь… я…

Он понимал, что она хочет извиниться за то, что произошло в прошлый раз между ними, когда она отдернула руку при появлении служанки. Дело в том, что он, привыкший к подобному поведению, не придал этому никакого значения. В случае с сеньоритой Амелией, несмотря на некоторое отвращение к цвету его кожи, она проявила к нему больше расположения, чем многие, когда попросила взять ее за руку. Очень вежливо он не дал ей договорить.

– Вам не нужно извиняться. Я прекрасно понимаю, что это было естественной реакцией.

Сеньорита Кастро взглянула на него, едва сдерживая плач. Он вытер ей слезы своим платком и сказал, чтобы она поберегла силы.

– Сеньорита Кастро, вы умная женщина. Мы оба знаем, кто наградил вас этим шрамом, но только вы знаете причину. Может быть, вы развеете мои подозрения.

Она молча посмотрела на него. Габриэль уловил сомнение и легкое удивление, и ему показалось, будто у нее дрогнул подбородок в попытке произнести запретные слова. По какой-то причине от этой фразы она вся так напряглась, что ее лицо исказила гримаса, будто в голове ее шла настоящая битва. Несмотря на то, что он не мог не задать ей этот вопрос, он почувствовал себя ужасно из-за того, что привел ее в смятение. Диего был прав даже больше, чем предполагал: сеньорита Амелия, осознанно или нет, согласилась по доброй воле или по принуждению на определенную роль, к которой, очевидно, не была готова.

– Я… на меня… напали, – сказала она наконец.

Несколько мгновений Габриэль колебался. Было очевидно, что говорила она больше под давлением, чем из чувства благодарности к ним. Но он понимал и то, что, несмотря на муки, которые вызывали у нее эти вопросы, он не мог поступить по-другому. У нее был ключ к разгадке планов дона Энрике в отношении Кастамара, и поэтому он настоял:

– Это я знаю. Но вы не представляете, кто отдал приказ? Кому было нужно, чтобы я нашел вас и привез сюда?

Она закрыла глаза, и слезы полились ручьем, будто бы она осознавала, что они уже знали о злокозненных намерениях дона Энрике и о ее планах, которые заставили ее вступить в эту опасную игру. Он видел, как она раздумывала, что именно ему рассказать, и с выражением боли на лице она вдруг выдавила из себя вопрос:

– Почему… вы считаете, что это было… спланировано?

Теперь она хотела знать о его подозрениях. Несмотря на то, что знала она больше, чем говорила, ей хотелось, чтобы он открыл свои карты, возможно, с целью узнать, сколько ему на самом деле известно из того, что скрывалось за его вопросами. Для Габриэля это не имело значения. Ему не нужно было ничего скрывать, он лишь хотел знать правду и получить доказательства, чтобы уберечь Кастамар от более серьезных последствий.

– Нападавших, которых вы описали альгвасилам, заставили замолчать. Их трупы обнаружили три дня назад в окрестностях Мадрида. А мне прислали мою собственную визитную карточку, чтобы я отправился в рощу, где обычно встречался со своим человеком, который следил за действиями маркиза. Я знаю, что в последнее время вас с маркизом связывали близкие отношения. Поэтому я прихожу к выводу, что все это было подстроено.