Книга Кухарка из Кастамара, страница 192 – Фернандо Х. Муньес

Через несколько секунд появился племянник сеньора Элькисы. Он запамятовал имя юноши, но очень хорошо помнил, что тот был достаточно сообразительным, чтобы предусмотрительно иметь под рукой пару экипажей в тот день, когда они посещали Вильякор. Он в слегка воинственной форме попросил разрешения поговорить, и тут герцог вспомнил его имя: Роберто. Юноша, поняв, что тот помнит его имя, улыбнулся и поправил ливрею в попытке выглядеть безупречно перед господином. Видя, что юноша нервничает, Диего предположил, что тот пришел просить за дядю, и если бы он решил выгнать дворецкого из Кастамара, то логично было бы, чтобы племянник постарался сохранить достоинство; возможно, он тоже пожелал бы покинуть имение. Но даже в таком случае не было необходимости сообщать ему об этом лично. Однако если юноша имел смелость оправдывать поступки своего дяди, то он бы не отказался его выслушать. Отец учил его, что проблемы слуг являются также и проблемами любого хорошего господина и что нужно помогать с ними справляться. Он бы с уважением отнесся к решению семьи и ни в коем случае не стал бы винить племянника в действиях дяди.

– Ваша светлость, я только хотел, чтобы вы понимали, что ни матушка, ни я ничего не знали о столь предательском и низком поступке. Если бы мы знали, то сразу бы сообщили вам о нем. Мы не такие… коварные, как мой дядя, и никогда бы не предали ваше дове…

Герцог поднял голову и жестом приказал ему остановиться. Его удивило заявление юноши.

– Ты пришел не для того, чтобы вступиться за него? – спросил Диего, чтобы убедиться, что не ошибся.

Юноша сразу же закачал головой, называя грязным предателем сеньора Элькису, и если бы герцог снова не остановил его, то наговорил бы кучу еще худших оскорблений.

– Молчать! – прогремел голос герцога. Услышав приказ, юноша замер, побледнел и в ужасе отступил на несколько шагов. – Прежде чем ты скажешь еще хоть слово против своего дяди, подумай, что именно он заботился о Кастамаре, о моей покойной супруге, о моем покойном отце, о моей матери, о моем брате и, конечно, обо мне. Поэтому я не потерплю, чтобы его имя упоминалось в подобной форме. Тебе есть что еще сказать о твоем дяде?

– Нет, ваша светлость, – ответил юноша, прижав подбородок к груди.

– Тогда убирайся, – сказал герцог, после чего юноша исчез, будто его никогда там и не было. – Боже правый, что за семейство! – гневно пробормотал Диего.

Пытаясь успокоиться, он снова сосредоточился на королевском письме. Как и раньше, Филипп сообщал о необходимости отказаться от трона и о тяжести короны, о своих постоянных приступах тоски и периодически возникающем у него желании, чтобы Диего снова стал капитаном королевской гвардии. Он также интересовался его настроением, спрашивал, продолжал ли герцог тосковать по Альбе, и наказывал ему собрать волю в кулак: «Я знаю, что Вы никогда не теряли ни силы духа, мой кузен, ни упорства, которые послужили оплотом в войне против Габсбургов». Диего улыбнулся, прочитав это, и уже собирался ответить королю, как вдруг среди писем заметил одно, на которое не обратил внимания. Это было письмо от брата, написанное в доме матушки. Должно быть, он написал его в день своего приезда в Вальядолид, и оно пришло утром личной корреспонденцией. Герцог сломал печать и внимательно прочитал: