Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
Потом Урсула подошла к скромному туалетному столику и открыла нижний двустворчатый шкафчик. Она достала из него ликер, который дон Мелькиадес хранил, чтобы согреваться зимой, и налила себе бокал. Потом осушила его одним махом, надеясь, что жжение от крепкого алкоголя уменьшит страх, который поселился в ней. Ее беспокойство усилилось, когда Беатрис не появилась, и она пыталась унять участившееся дыхание и сдержать полет воображения, чтобы не опережать события и не думать о плохом. Вернувшись к бюро, она села и задумалась над тем, как заставить Клару Бельмонте уехать из Кастамара по собственной воле. Если бы это зависело от нее, то она бы подписала ей безупречную характеристику, чтобы та устроилась кухаркой в любой другой знатный дом и не донимала их своими манерами образованной сеньориты. Они уже перешли черту, после которой больше не могли мирно сосуществовать под одной крышей. Послышались два стука в дверь. Она разрешила войти и внутренне напряглась, потому что не знала, войдет ли Беатрис Ульоа одна или в сопровождении Клары Бельмонте, заставшей ту в своей комнате. Она с облегчением вздохнула, изображая спокойствие, когда увидела, что доносчица появилась одна, держа руки в кармане передника. Закрыв дверь, та протянула записку. На ней была печать Кастамара, и Урсула рассмотрела изящный росчерк пера его светлости. – У Клары Бельмонте целая куча книг на полке, – доложила девушка. – Это было между страниц последней из них. Похоже, что в каждой есть по записке, и… – Дай сюда, – сказала экономка, нетерпеливо вырывая записку у нее из рук. Она внимательно ее прочитала. Несомненно, сеньорита Бельмонте вела личную переписку с доном Диего. У нее не сложилось впечатления, что они перешли границы приличия, хотя уже сама по себе эта эпистолярная история попахивала тайной. Хуже всего было то, что сеньор, кажется, полагал, что пишет записки благородной сеньорите, которая, хотя и не была ему ровней, казалась дамочкой из высшего общества. – Я не умею ни писать, ни читать, поэтому не смогла узнать, что там, – закончила Беатрис. – Но если хотите, могу попытаться найти… – Нет. Ты уже достаточно сделала. Забери. Положи записку туда, откуда взяла, причем очень осторожно, и сразу же верни мне ключ. Девушка в ответ не очень грациозно поклонилась и направилась к выходу, а она погрузилась в раздумья, полные противоречивых мыслей. Через некоторое время она осознала, что Беатрис остановилась на пороге. Она подняла глаза и увидела, что та стоит и смотрит на нее глазами грустной собаки. – В чем дело, дорогуша? – спросила она, нахмурясь. – Я подумала, что… может быть, вы могли бы научить меня читать и писать. Урсула посмотрела на нее с удивлением, не понимая, с чего та взяла, что она станет учить ее просто так. Если бы та проявляла какие-то способности, то можно было бы подумать, что это имеет смысл, но Беатрис Ульоа была из тех, кто не блещет умом и чьим единственным стремлением в жизни было всегда иметь работу, которая позволит чуть больше, чем просто не умереть с голоду. Тратить на нее время было все равно что удобрять мертвое поле, которое следует превратить в пустырь. – Незачем тебе читать и писать. Ты не настоящая кухонная работница и едва ли станешь даже посудомойкой, – с некоторым презрением ответила она. – Запомни, что я взяла тебя на это место только ради того, чем ты занимаешься. |