Книга Кухарка из Кастамара, страница 188 – Фернандо Х. Муньес

– Когда вы собираетесь взять нового дворецкого?

Она смерила его взглядом.

– Возвращайтесь все к своим обязанностям.

Старик в ответ пристально посмотрел на нее, словно угадав, что в коридорах Кастамара не появится нового дворецкого, пока она будет управлять имением. Она собралась уходить, но Симон остановил ее спокойным голосом:

– Знайте, что я буду приходить к дону Мелькиадесу, когда сочту это необходимым, и если вас это не устраивает, то скажите это его светлости.

– Ну смотрите, – предупредила его Урсула, а про себя добавила: «Строптивый старикашка».

Скрытая угроза, которая, как оба прекрасно понимали, ни к чему не приведет. Однако, несмотря на противного садовника, Кастамар вот уже целый день принадлежал ей.

Сейчас, настроенная решительно, она ждала свою осведомительницу из кухни, которая, по ее словам, обладала важной информацией. После смещения дона Мелькиадеса наступила очередь проклятой кухарки, которая вот уже несколько месяцев бросала вызов ее авторитету своими замашками сеньориты из богатой семьи. Как и следовало ожидать, очень скоро Беатрис Ульоа постучала в дверь, и Урсула разрешила ей войти. Хитрая девушка, изображая робость, вошла и нескладно присела в неуклюжем реверансе. Урсула посмотрела из-за бюро своим уничтожающим взглядом, не дав девушке даже рта раскрыть, и та, преисполненная глубокого уважения, задрожала, словно пташка на заре. Потом она сдержанно приказала ей говорить.

– Сеньорита Бельмонте и дон Диего поддерживают тайную связь через записки и книги, которые, видимо, герцог ей постоянно дарит, – уверенно заявила шпионка.

Урсула приподняла бровь и прикрыла глаза. Она предполагала, что первый заказ его светлости у торговца книгами был единственным. Ее бдительность обманули, и она не понимала, каким образом. Стало ясно, что герцог предпринял все меры предосторожности, чтобы не быть обнаруженным, и у него должен был быть кто-то, кому он безгранично доверял, чтобы доставлять книги в имение, не привлекая внимания. Несколько дней назад она была в комнате Клары Бельмонте и не заметила ни одной из книг, которые та, как выяснилось, регулярно получала. Эта деталь заставила ее прийти к выводу, что шпионка говорит правду. Она почувствовала легкий укол ужаса от одной мысли о том, что между его светлостью и кухаркой установилась прямая и глубокая связь: это объясняло решительность, с которой герцог ей отказал. Теперь самым главным было как можно скорее понять природу этих отношений. Без тени сомнения она дала Беатрис один из мастер-ключей от крыла, в котором жили слуги, и приказала проникнуть со всей осторожностью в комнату Клары Бельмонте и искать там книги, пока не найдет.

– Точно должны быть какие-то записки, – сказала она. – Принеси мне одну из них и поторопись.

Девушка взяла ключ и с притворно невинным видом направилась к выходу.

– Подожди! Если тебя застукают, то я тебя тут же выгоню, а если скажешь, что это я тебе приказала, то вдобавок получишь такую характеристику, что в жизни не устроишься ни в один приличный дом, – предупредила ее Урсула перед уходом.

Девушка исчезла, понимая, что на кону ее работа и будущая жизнь. Оставшись одна, Урсула встала и немного нервно прошлась по комнате. Убедить кухарку покинуть Кастамар было несколько сложнее, чем избавиться от дворецкого, но еще труднее это было сделать, если она действительно переписывалась с его светлостью. Если эта связь между кухаркой и герцогом станет более тесной, то вскоре сеньорита Бельмонте потребует от нее независимости для себя и своих подчиненных. Она слишком хорошо знала характер господина, и если он хотел, чтобы та осталась, то не существовало ничего, что бы он не предпринял для исполнения своего желания. С другой стороны, маловероятно, чтобы сеньорита Бельмонте совершила какую-то ошибку на кухне, за которую ее можно было бы уволить. Даже сам король Филипп после ужина в Кастамаре прислал благодарность за фантастические блюда, их вкус и подачу. Кроме того, достаточно было примера ее неосторожности с Росалией, чтобы понять, что ее никогда не уволят. С точки зрения сеньоры Беренгер, смерть Росалии была несчастным случаем, но, к чему отрицать, также и божьим благословением, потому что та была лишним грузом для всех и постоянной мукой для нее. «Упокой, Господи, ее душу», – сказала она себе.