Книга Кухарка из Кастамара, страница 184 – Фернандо Х. Муньес

Он был вынужден признать, что тот день, когда Альба покинула салон его дома, был первым из двух раз, когда он потерпел полное поражение. Второе случилось годами позже, когда Эрнальдо де ла Марка сообщил ему о ее случайной смерти. Если в первый раз дон Диего отнял у него любимую женщину, женившись на ней, то во второй он покончил со всеми надеждами раз и навсегда. Энрике надеялся, что смерть дона Диего вернет Альбу в его объятия и в нем она найдет единственного мужчину, который никогда ее не разочаровывал, но увидел, что все его мечты рассеялись как дым. Поэтому, когда ему сказали, что дон Диего предпочел сесть вместо своего коня на коня жены, его ненависть вспыхнула с такой силой, что он готов был колотить слугу тростью, пока тот не превратится в груду мяса на полу. Эрнальдо решил, что гнев господина вызван крушением его политических надежд. Истинная причина отчаяния маркиза открылась ему гораздо позже, когда стало очевидно, что скорбь, длящаяся так долго, не может быть вызвана политическими причинами.

Речь шла о такой глубокой боли, что она на долгое время приобрела форму алкогольной зависимости и в конце концов должна была сожрать Энрике изнутри. Вот так и вышло, что в душе у него что-то оборвалось и он перестал испытывать к людям хоть какое-то сострадание, которое раньше позволяло ему оставаться человеком. После этого он ощущал только необъяснимое презрение к герцогу, из-за действий или бездействия которого его планы в отношении Бурбонов потерпели фиаско, он не стал грандом Испании и лишился того, что любил больше всего в жизни. Поэтому каждый раз, упражняясь в стрельбе по мишени на каштане, он представлял себе, что цель – это голова дона Диего, и испытывал полное удовлетворение, когда не промахивался.

Тот же день, 23 января 1721 года

Было уже позднее утро, позже двенадцати, когда Эрнальдо добрался до своего маленького дома с руками в крови. Адела спала за потрепанной занавеской. Он постарался, как в прошлые разы, не шуметь и вымыться, пока она не проснулась, но у нее был тонкий слух, и стоило ему закрыть дверь, как она открыла глаза. Его дочь была воплощением всего, что только мужчине нужно от женщины. Поэтому он хотел найти ей хорошего мужа, который бы любил и оберегал ее. Ему же оставалось лишь защищать ее, пока это не произойдет.

Адела появилась в его жизни несколько необычным образом, так как он узнал о ее существовании, когда девочке было уже девять лет. Ее мать, простая деревенская женщина, давно знала, чем он занимается, и даже не сообщила ему о ребенке, поскольку он бесконечно то нанимался на военную службу, то увольнялся с нее, особенно во времена терций. Он отправлял ей какие-то деньги, пока они были вместе, но после того, как он перебрался в Мадрид, его следы затерялись, пока однажды Адела не постучала в его дверь. Мать, умирая от лихорадки и в ужасе понимая, что оставляет в этом мире на волю Господа беспомощную девочку, велела ей отправляться в Мадрид и постараться разыскать отца. Малышка с кольцом, ножом и черствой буханкой хлеба преодолела все эти заброшенные, полные опасностей дороги и наконец нашла его. Когда Эрнальдо увидел ее в первый раз, то захлопнул перед ее носом дверь и сказал, чтобы она убиралась искать других родственников. В те времена дочь была последним, чего ему бы хотелось в жизни, и если мать вырастила ее до девяти лет, то сейчас, по его мнению, пришло время, чтобы она сама о себе позаботилась. Она два дня просидела у него на пороге. Наконец, устав от ее молчаливого присутствия, он решил открыть дверь и впустить ее, смирившись с тем, что если это его дочь и она добралась сюда, то он должен о ней позаботиться. Но ее там уже не было, и ему пришлось обуться и спуститься по деревянным ступеням, чтобы выйти на улицу. Сколько бы он ее ни искал, все было впустую. Он уже подумал, что она ушла окончательно, когда повернул голову, чтобы идти обратно, и увидел ее в сопровождении сутенера. Тот вел ее за руку, как ягненка, в захудалый вонючий переулок. Он хорошо знал этого типа: тот работал на важную персону, которая содержала бордели по всей округе. Этот негодяй вел ее в Кальехон-де-лос-Суспирос, в котором по ночам местные шлюхи награждали сифилисом кого ни попадя. Внутри у него все сжалось, и он уже собирался дать ей уйти, но девочка повернула голову, и от ее невинного взгляда что-то в его душе перевернулось. Он сказал себе, что в жизни не сделал ничего достойного в глазах бога и что на этот раз не допустит, чтобы какой-то чертов сукин сын положил лапу на эту девочку.