Книга Кухарка из Кастамара, страница 182 – Фернандо Х. Муньес

– Дон Диего де Кастамар, – был ее ответ. – Завтра мы объявим о помолвке, а празднование состоится через несколько месяцев. Признайте, что вы удивлены. Никто еще об этом не слышал!

Он изобразил улыбку, настолько искреннюю, насколько это было возможно при его умении притворяться, и подумал, что последующие дни проведет в раздумьях, как он мог так обмануться, несмотря на свой холодный и расчетливый ум. Каждый раз, когда голубые глаза Альбы де Монтепардо смотрели на него; каждый раз, когда она клала ему на руку свою изящную кисть; каждый раз, когда она гладила его по волосам, отчего он приходил в волнение; каждый раз, когда она неожиданно смеялась, вытирая остатки взбитых сливок в уголках его губ; каждый раз, когда они танцевали вместе; каждый раз, когда вдруг замолкали одновременно, не в силах сделать вдох, он сам себя обманывал. Поэтому тогда он отказался открыть ей имя своей возлюбленной и, попрощавшись, провел четыре ночи без сна, думая о том, как бы, не откладывая дело в долгий ящик, свернуть шею дону Диего.

Но он прекрасно себя знал: он не был импульсивным человеком. Кроме того, она уже сделала свой выбор. Поэтому после свадьбы – куда он не пришел, несмотря на приглашение, – состоялась его последняя встреча с Альбой. Там, в лучах заходящего солнца, он решил проверить, был ли он абсолютно наивен, или, наоборот, разглядел отблески чего-то реального. Когда Альба вошла в салон с улыбкой замужней женщины, в его душе что-то умерло, что-то, что никогда больше туда не вернется. Еще один кусочек человечности, один из последних, которые в течение жизни клочьями отлетали от него. Он извинился, что не мог присутствовать на бракосочетании, сославшись на военные хлопоты. Она, не скрывая легкого раздражения тем, что он не приехал, уловила в его словах ложь.

– Вы один из самых близких моему сердцу людей, и я заслуживаю знать истинную причину вашего отсутствия, – категорично заявила она. – Скажите, вы теперь сторонитесь моей дружбы? Я сделала что-то для вас неприятное?

– Отнюдь, дорогая донья Альба. Вам это не под силу.

– Тогда скажите мне, в чем дело! Вы перестали бывать у меня и не отвечаете на письма. Вы меня сильно огорчаете… Вы мой лучший друг и даже не пришли на мою свадьбу и не оказали должного уважения моему мужу.

Он был вынужден признать, что ее властный голос, который сейчас обвинял его, заставил его еще больше влюбиться в нее. Он сглотнул, прежде чем ответить, и, не имея возможности напрямую признаться ей в любви, попытался объяснить, почему попросил ее прийти на этот раз.

– Думаю, мы больше не сможем видеться, донья Альба.

– Я вас не понимаю, – сказала она и, подойдя, взяла его за руку. – Дон Энрике, скажите мне правду. Чем я вас обидела? Мне нужна правда, тогда я смогу это понять.

– Боюсь, что мне очень больно видеть вас…

Он не понял, была ли реакция Альбы наигранной, или она этого ожидала. Точно одно: умышленно или нет, но она отреагировала на его признание сильным удивлением, и он понял, что этот взгляд навсегда отпечатается в его душе. Даже сейчас, через шестнадцать лет, он не мог забыть блеск ее голубых глаз, казавшихся еще более яркими тем ясным днем под бирюзовым небом. Маркиз промолчал, а она, с привычной нежностью, подошла и с привычной нежностью дотронулась рукой до его щеки. Он внимательно посмотрел на нее, желая, чтобы эта рука никогда не покидала его лица.