Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
После того как сеньорита Бельмонте ушла, он закончил есть великолепный бульон, который дополняло жаркое из курицы в соусе с добавлением вареного яйца. Он макал цельнозерновой хлеб в жидкий соус и наслаждался этим божественным вкусом. И когда после обеда он машинально составлял натюрморт, положив ложку в тарелку между крошек хлеба из муки грубого помола на закваске и стаканом из-под вина, дверь резко распахнулась. В комнату без стука влетел разъяренный Роберто с вытаращенными глазами и начал нервно ходить кругами, схватившись за волосы. – Это правда, дядя? – безостановочно спрашивал он. Мелькиадес, словно на картине Сурбарана, выделяющийся на фоне композиции благодаря лучам полуденного солнца, попытался объяснить ему, что тогда шла война. Но племянника интересовало лишь одно: правда ли то, что он услышал из уст доньи Урсулы. Мелькиадес подтвердил, оставив всякие попытки объясниться. Юноша в полном ужасе посмотрел на него, все еще не веря. – Боже мой, боже мой, – произнес он, сжимая кулаки. – Столько сил потрачено на обучение, столько возлагалось надежд, весь этот этикет и манеры, для чего? Для чего вы меня всему этому учили? – Ты мой племянник, я готовил тебя… – Нет. Вы не смеете так говорить. Вы держали все в секрете… до сих пор. Ни мать, ни я ничего не знали. – Мы каталонцы… – Мне все равно. Вы правда не понимаете? Ни я, ни мать не найдем работу, мы изгои. Ни одна душа в Испании не возьмет на работу человека, чей дядя предал Кастамаров. Уже достаточно того, что господин нас выгонит и мы всю свою жизнь проведем в нищете. И племянник, окончательно разочарованный, словно правда о прошлом дяди покрыла его слегка идеализированную фигуру толстым слоем черной грязи, уставился на него полными непонимания глазами. Мелькиадес подошел, пытаясь успокоить его тревогу, и положил ему руку на плечо. – Его светлость не будет тебя винить… – наконец сказал он. – Будет, и если не он, то все остальные, дядя. – Дон Диего никогда тебя не выгонит за мои ошибки, – попытался он успокоить племянника, – он это сделал бы только за твои собственные. Я знаю его с самого… – Вы опозорили всю нашу семью. Я должен сказать об этом герцогу. Я должен найти подходящий случай, чтобы сказать ему, что меня вы предали так же, как и его. Мелькиадес попытался переубедить его, объяснить, что лучше не говорить с доном Диего, когда тот в бешенстве. Племянник не захотел больше ничего слушать, молча направился к двери и, выходя, громко ее захлопнул. В этот момент Мелькиадес почувствовал, что одиночество, которое парило над ним, словно невидимая толстая пелена, поселится в его жизни на долгие годы. Тот же день, 23 января 1721 года Энрике проснулся в прекрасном расположении духа и поэтому предпочел завтракать в постели, как раньше, когда его голова не была забита провалившимися планами. Он на два дня уехал в свое поместье Сото де Навамедина в верховье реки Мансанарес. После пары яиц всмятку и горького шоколада он принялся за почту. В основном это были приглашения на различные обеды и приемы и какое-то скучное чтиво. Письмо было одно, написанное плохим почерком, от Эрнальдо, за него-то он и взялся. Похоже, поставщики еды, которые имели доступ в имение герцога, за несколько реалов сообщили ему, что сеньорита Амелия находилась в постели под постоянным присмотром врача и, что самое удивительное, негра. |