Книга Кухарка из Кастамара, страница 174 – Фернандо Х. Муньес

Она различила две размытых фигуры, которые подошли к ней, заметив, что она пришла в себя. По мере их приближения на нее нахлынули воспоминания и ужас от того, что произошло, когда она возвращалась от маркиза и вдруг посреди ночной дороги кучер остановил лошадей и сбежал. Она даже не успела понять, в чем дело, когда мужчина в капюшоне, от которого несло застарелым по́том, ударил ее по лицу каменным кулаком. Удар был такой силы, что она лишь почувствовала, как голова с хрустом резко дернулась в сторону, и потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то ее за волосы вытаскивали из экипажа, словно домашнюю скотину. Ее бросили в грязь под дождем. В панике она попыталась убежать, скользя по грязи, пока не упала, споткнувшись, на неподвижное окоченелое тело черного мужчины. В отчаянии она громко завизжала, боясь, что ее изнасилуют, а потом оставят ее безжизненное тело рядом с мертвым рабом. Она снова попыталась подняться, но, запутавшись в собственной юбке, упала ничком. Чей-то сапог ударил ее по ребрам. Она лежала на земле, свернувшись калачиком, и кричала от ужаса, а ее целую вечность колотили толстыми палками, пока ее крики не потонули в поглотившем все чувстве боли. И когда она не смогла уже не только двигаться, но и осознавать происходящее, самый сильный из них и, видимо, главный, подошел, доставая нож, и заявил, что настал ее смертный час. Потом он схватил ее за волосы, приподнял голову из грязи и полоснул лезвием по правой щеке.

Вспомнив об этом, она с огромным трудом подняла руку и попыталась дотянуться до щеки. Одна из плохо различимых фигур ее остановила и старческим голосом сказала, что нельзя дотрагиваться до раны, чтобы туда не попала инфекция и не стало еще хуже.

– Я доктор Эваристо, – продолжила фигура. – Вы в хороших руках.

Амелия заплакала навзрыд, не в силах сдержаться, потому что поняла, что ее лицо навсегда утратило прежнюю красоту и в обществе она превратится в изгоя, к которому все будут относиться с жалостью. Она почувствовала себя такой беспомощной, будто все еще лежала в грязи, когда тот дикарь перевернул ее лицом вверх и бросил с раной не только на лице, но и в душе. Ее истерзанная душа служила теперь главным блюдом на пиру у гиен. Все началось с того, что ее обесчестил граф Гвадальмин, к дальнейшему ее падению приложил руку жестокий дон Энрике, принуждавший ее все эти долгие месяцы к сожительству. У нее не осталось сил даже на то, чтобы оскорблять его…

Она поняла, что снова находится в Кастамаре, в одной из гостевых комнат. Как всегда, у нее не было доказательств, что нападение было спланировано доном Энрике, но того, что она находится в имении дона Диего, было достаточно, чтобы заподозрить это. Она пришла к выводу, что эта навязчивая идея маркиза выдать ее замуж за герцога могла быть вызвана только стремлением скомпрометировать последнего. Несомненно, он хотел каким-то образом после помолвки использовать ее подмоченную репутацию против дона Диего. Однако она все еще не понимала, что именно толкало маркиза на все это.

Она попросила воды. Старый доктор в коротком напудренном парике помог ей попить и сказал второй фигуре, служанке, позвать дона Габриэля.

– Я не хочу… чтобы меня видели… в таком состоянии, – только и смогла выговорить она.