Книга Кухарка из Кастамара, страница 166 – Фернандо Х. Муньес

– Возможно, он понял, что за ним следят, и одним выстрелом убил двух зайцев, – добавил Франсиско, пробуя приторно сладкий шоколад. – Я лишь могу вам сказать, что при дворе у него очень хорошая репутация.

Информация, которую Франсиско получил о маркизе при дворе, лишь подтверждала его репутацию: образованный, щедрый и богатый мужчина, про любовниц которого почти не было известно. Он не был замечен ни в каких политических или любовных скандалах и был ярым сторонником Бурбонов.

– Единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что сеньорита Кастро, по моему мнению, вряд ли оказалась по доброй воле в этой ситуации, – добавил дон Габриэль, сделав пару затяжек. – Возможно, она что-то прояснит, когда проснется.

Франсиско улыбнулся в ответ на это замечание и посмотрел на Альфредо, который невозмутимо повернулся к ним. Сделав небольшой глоток из тонкой фаянсовой чашки, он устроился в одном из кресел и прищелкнул языком.

Диего встал и прошелся по залу.

– Кабальеро, – сказал он. – Я понимаю, что сеньорита Амелия оказалась в этой ситуации не motu proprio^[70], но кто знает, не подстроил ли это все кто-то опасный, воспользовавшись ей. Дон Энрике мог использовать девушку, оказавшуюся в отчаянной ситуации, в собственных интересах.

Он ничего не добавил, но Франсиско показалось, что он обеспокоен. Если за всем этим стоял маркиз, то он был ловким игроком, способным на любую уловку ради достижения своих тайных целей.

Он предложил сыграть в «двадцать одно» или кинолу^[71], чтобы разрядить обстановку, но Диего даже не ответил. Тогда дон Габриэль, видя, что брат отстраненно глядит в окно, подошел к Франсиско и сказал, что хотел бы продолжить с ним партию в шахматы. Она длилась уже несколько месяцев, и, несмотря на то, что в дебюте дон Габриэль заготовил ловушку, чтобы напасть на короля после рокировки, в миттельшпиле Франсиско выкрутился, защитившись ладьями и пешками, а потом потихоньку начал продавливать позицию конями. Он согласился, и они вместе вышли, вспомнив, что ход был за ним. Альфредо и Диего остались в салоне, погруженные в свои мысли посреди наполненной противоречиями тишины. Сосредоточившись на шахматной доске, Франсиско испытал ощущение, что в какой-то мере они тоже были пешками в шахматной партии, в которой их дружбу испытывали на прочность.

Тот же день, 21 января 1721 года

Соль снова погрузилась в запах Франциско, вдыхая мятный аромат, который его духи оставили на подушке несколько дней назад. «Вот и уходи» – последнее, что она ему сказала, а он в изысканной манере попрощался с ней гораздо вежливее, чем она с ним. Однако, когда Франсиско вышел из спальни, Соль показалось, что этот раз отличается от остальных, когда ее молодые любовники в бешенстве закатывали истерику. Этот же, наоборот, с удивительным безразличием исчез из ее жизни. Ни случайной встречи на приемах, ни визитной карточки, ни даже подарка, как поступали остальные. Он просто исчез, будто она была лишь мимолетным приключением, и единственное, что напоминает о нем, – запах мяты на подушке. Поэтому каждую ночь она утешалась тем, что утыкалась в подушку вместо того, чтобы обнимать его.

И постоянно упрекала себя за этот неправильный шаг. Может, нужно было сделать это позже, когда их отношения станут глубже и он больше увлечется ей. Ее обманули его обходительность, его комплименты, его маленькие подарки и его постоянное внимание. Эта пылкость в постели, его авантюрные ночные появления в стиле повешенного капитана пиратского корабля Джека Рэкхема, когда они занимались любовью в двух шагах от этого рогоносца, ее мужа, казались ей достаточными доказательствами его влюбленности. Но она явно ошибалась. Ее беспокоило его отдаление. И не потому, что она скучала по нему, а потому, что за их забавами, кроме соблазнения, на кону стояло что-то гораздо большее, чем просто любовное приключение.