Книга Кухарка из Кастамара, страница 164 – Фернандо Х. Муньес

– Из того факта, что мой муж не дома, вовсе не следует, что мы должны провести все это время вместе, – заявила донья Соль и равнодушно отвернулась.

– Конечно, дорогая, я никогда не стал бы навязываться, – сказал он, удивленный ее реакцией, и, спокойно натягивая бриджи, добавил: – Меня уже предупредили о твоем непредсказуемом поведении.

Причесываясь перед зеркалом, она чуть надменно улыбнулась ему и ответила, что слова об ее непредсказуемом поведении лишь доказывают, что он боится быть отвергнутым. Франсиско растерялся еще больше и, нахмурившись, застегнул рубашку.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Я о том, что мужчины терпеть не могут, когда женщина осмеливается им отказать, в то время как мы, более беззащитные и, предположительно, более слабые, с самого детства учимся терпеть презрение, унижение и грубость, – холодно закончила она.

Его это позабавило. В ее словах чувствовалась горечь, и он понял, что это ее резкое решение порвать с ним было частью глупой игры, склонность к которой проявляли некоторые женщины среднего возраста, чтобы в глазах своих любовников поддерживать некое подобие чести и достоинства. Она исходила из того, что, помимо простой похоти, он испытывал к ней еще и эмоциональную привязанность.

– Дорогая, я не знаю, о чем ты думаешь, но для меня наши тайные свидания именно этим и ограничиваются. Если ты хочешь, чтобы я ушел, я ухожу, – добавил Франсиско.

– Вот и уходи, – ответила она с еще большим безразличием.

– Могла бы, по крайней мере, чуть-чуть притвориться вежливой, выгоняя меня, – потребовал он.

Она игриво подошла и, обращаясь с ним, как с обиженным ребенком, поцеловала в шею и сказала, что это даже больше того, что он заслуживает. Соль хотелось играть в соблазнение как способ проявления власти, что для него было скучным по сравнению с их тайными встречами, флиртом и чувством сопричастности. Это опасное занятие, которое обычно заканчивалось чьим-нибудь разбитым сердцем, было для него делом обычным, как и покинутые любовницы, которых он коллекционировал. Перед уходом он взглянул на нее, хотя и знал, что она будет безразлично сидеть перед зеркалом туалетного столика, и спросил, действительно ли она хочет продолжать эту игру.

– Это самое интересное из развлечений, что я знаю, и, кроме того, я не проиграла ни одного поединка, – ответила маркиза, едва повернув голову.

Увидев, что она настроена решительно, Франсиско кивнул в ответ, пожал плечами и направился к выходу, думая, что его связь с Соль Монтихос закончилась именно так, как он себе и представлял до этого момента. Он открыл дверь спальни и перед тем, как переступить порог, сказал, не оборачиваясь:

– Все когда-то случается впервые.

Потом вежливо закрыл дверь и с тех пор больше ее не видел. Не то чтобы его особо заботило, что их отношения прервались вот так, или даже то, что разрыв произошел по ее инициативе. Он прекрасно понимал, что в любовных поединках всегда участвуют две стороны, и уважал тот факт, что все заканчивается по желанию одной из них. Однако он терпеть не мог, когда к этому примешивались неучтивость и презрение. Франсиско считал для себя неприемлемым забывать о воспитании и правилах приличия, даже если в это время его изобличал муж-рогоносец. В таких случаях лучше действовать благоразумно, и если этот тип требует сатисфакции, то надо удовлетворить его требования с секундантами, при свидетелях, где-нибудь подальше от Мадрида на рассвете, чтобы не привлекать внимания властей, поскольку король Филипп пять лет назад издал закон, запрещавший дуэли под страхом смертной казни и конфискации имущества. Но на деле никто не мешал вызывать на дуэль, особенно представителей мадридской аристократии. Дуэль всегда была делом чести и бесчестия, оскорбления и защиты достоинства, главным образом среди знати, которая видела в ней простое и логичное решение любой проблемы.