Книга Кухарка из Кастамара, страница 162 – Фернандо Х. Муньес

Как раз этого его брат и не понимал, поскольку вырос вдали от королевского двора и не знал его тайн и негласных правил. Нужно было обладать особым чутьем, чтобы жить при дворе, хорошо знать, кто с кем в союзе и где расставлены ловушки, чтобы случайно не угодить в какую-нибудь из них. С другой стороны, если дон Энрике стоял за этим нападением, если сеньорита Амелия была лишь винтиком в этом механизме и если он хотел, чтобы именно Габриэль ее нашел, то интуиция подсказывала герцогу, что маркиз имел далеко идущие планы на него самого.

Единственное, о чем опытный интриган и не подозревал, так это с кем на самом деле ему предстояло столкнуться. Если маркиз виноват в смерти Даниэля Форрадо и в том, что случилось с сеньоритой Амелией, или если замышляет что-то против Кастамара, то тогда он разбудит такого зверя, который успокоится только после того, как всадит ему пулю в голову или проткнет его грудь шпагой. Диего не будет искать королевского содействия или его решения, и никакое правосудие, кроме его собственного, не посмеет вмешаться в это дело. Поэтому, прогуливаясь, он попытался расслабиться и, сам того не осознавая, снова подумал о сеньорите Бельмонте. Непонятно, почему эта девушка с глазами цвета земли не выходила у него из головы, а во время каждого завтрака, обеда и ужина ему было необходимо разговаривать с ней. Он достаточно хорошо себя знал, чтобы понимать, что это особое влечение, которое бурлило в его душе, он испытывал лишь один раз в жизни: к Альбе. Поначалу он не хотел обращать внимания на это внутреннее беспокойство. Он предпочел отрицать его под разными неосознаваемыми предлогами: из-за Альбы, из-за своих воспоминаний, из-за своего статуса господина по отношению к ней. Так и было поначалу, пока крепла их молчаливая связь, подпитываемая его книгами для нее и ее кулинарными шедеврами для него. Вскоре он стал считать ее, как и было на самом деле, сеньоритой, а не только кухаркой, не думая, что это перерастет во что-то кроме добрых отношений между служанкой и господином. Однако эта связь зрела незаметно для него до тех пор, пока она в этот самый день, как беззащитный птенчик, не принялась просить у него прощения за смерть Росалии, прощения, в котором сама себе отказывала. Тогда что-то внутри него мощным и почти неконтролируемым потоком вырвалось наружу, снося на своем пути все преграды, которые сдерживали его и тяготили девять лет, и, подхваченный этим потоком, он хотел только одного – поцеловать ее и сделать своей. Его сдерживали правила приличия и уважение к девушке. Она была его служанкой, и он никогда не перешел бы эту черту, поскольку для нее это было бы равносильно потере чести. Он был не таким, как Франсиско, готовый тут и там заводить любовниц, и, прежде чем втягивать ее во что-то, позаботился бы в первую очередь о защите ее чести.

Диего завернул за угол и подошел к своей спальне. Сеньор Могер ждал его там на случай необходимости. Он поздоровался, позволил снять с себя шелковый халат и отпустил его. Забравшись в кровать, он опустил балдахин и услышал, как вдалеке рычит непогода, заявляя о своем господстве над землей. Он погладил простыни, как делал это каждый вечер, вспоминая тепло тела Альбы, и испытал смутное ощущение, что в каком-то смысле его жена была дальше, чем обычно. В отличие от прошлых моментов, сейчас он почувствовал определенное удовлетворение, будто бы знал, что Альба находится в лучшем мире и оттуда благословляет то ощущение счастья, которое он испытывал в присутствии Клары Бельмонте.