Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
Он закрыл глаза и, пока ночь вступала в свои права, ощутил мимолетное предчувствие, что если его внутренний голос, который будоражит его изнутри, станет громче, то рано или поздно ему придется к нему прислушаться. И он знал, что если последует велению своего сердца, то ему придется сражаться с целым миром, который не потерпит, что герцог влюблен в свою кухарку. Проблема заключалась в том, что если такой момент наступит, то никто не сможет заставить его изменить свое мнение. 23 21 января 1721 года Франсиско потянулся и инстинктивно обнял подушку, думая, что это Соль Монтихос. Вскоре утренний свет и холод комнаты дали ему понять, что он уткнулся лицом в подушку, а не в мягкие груди своей любовницы. Он слегка вздохнул, вспомнив трагическое происшествие предыдущей ночи, и пожалел бедную сеньориту Амелию. «Проклятые дикари, – сказал он себе, – их не учили заботиться о женщинах. Хоть бы их всех повесили». Никто не заслуживал такого обращения, а особенно благородная сеньорита. Он пожелал ей скорейшего выздоровления и вспомнил, что должен сказать Альфредо навестить ее, когда разрешит доктор. Он встал и поискал глазами новую уборную со стульчаком, одну из тех, что Диего приказал оборудовать в Кастамаре наподобие входивших в обиход в Париже. Несмотря на удобство сидеть в отхожем месте на «скамеечке для отдыха», он все еще предпочитал серебряный ночной горшок, который всегда был под рукой и обычно стоял под кроватью. Потом он позвал камердинера, чтобы тот приготовил ему воду для купания в шикарной медной ванне. В отличие от Диего, который принимал ванну по странному желанию содержать себя в чистоте, он делал это из чистого удовольствия, как почти все запрещенное в жизни. Приняв ванну, он велел прислуге обрызгать себя эфирными маслами и позвать личного цирюльника герцога. В конце он облачился в один из своих костюмов, которые держал в Кастамаре на всякий непредвиденный случай. Он предпочитал их – хоть и надевал уже во второй или даже третий раз – костюмам из гардероба Диего, которые были ему велики и делали похожим на пугало. Он лишь, пожалуй, воспользуется одним из его тончайших голландских шелковых платков – и то исключительно по привычке, сложившейся со временем, и как проявление их дружеских отношений. Его камердинер уже, должно быть, предупрежден и явится с целым набором на выбор. Эта шутка возникла между ними несколько лет назад, когда он по недосмотру потерял свой платок, а его друг Диего подарил ему один в маленькой коробке. Обнаружив, что тот сделан из нежного шелка, он пошутил, что будет терять платок в каждый свой приезд в Кастамар. Диего, подыграв, пообещал, что при необходимости тот может всегда выбрать один из его личной коллекции, поскольку он обновляет ее каждые полгода по настоянию Альбы. Читая издание «Гасета де Мадрид» в ожидании, пока камердинер закончит его обувать, Франсиско снова вспомнил обнаженное тело Соль под простынями и улыбнулся про себя. Начиная с октябрьских празднований они поддерживали не слишком тайные, скорее распутные отношения. Их встречи после полуночи; его тайное проникновение в спальню ее особняка в Мадриде, от которого дыхание ее учащалось, пока муж спал в соседней комнате; внезапный флирт украдкой во время приемов для придворной знати; быстрые свидания в заброшенных салонах какого-нибудь особняка, где они были в гостях… Все это давало ему полноту жизни, которой, как он знал, он сможет насладиться только сейчас, в этом идеальном возрасте между неопытной молодостью и горячей зрелостью. Однако их забавы закончились, к его большому сожалению, очень неприятным образом, потому что в их последнюю встречу в начале года они распрощались не очень любезно. Проведя с ним целую ночь, полную страсти и удовольствия, она вдруг встала с кровати и велела ему уходить. Франсиско не понял этой резкой перемены, поскольку рассчитывал, что раз ее муж уехал из Мадрида по крайней мере на несколько дней, они воспользуются этой возможностью побыть вместе. |