Книга Кухарка из Кастамара, страница 159 – Фернандо Х. Муньес

– В будущем, если вас не затруднит, я была бы вам благодарна, если бы вы сообщали мне, что кто-то из персонала будет временно заменен, – настаивала она с недовольным видом.

– Я это сделаю, когда сочту это целесообразным.

– Надеюсь, вы сочтете это целесообразным.

– Донья Урсула, замолчите же, – не выдержал дон Мелькиадес и ударил ладонью по столу. – Я дворецкий этого дома и был им задолго до вашего появления, и я сообщу вам тогда, когда посчитаю это своевременным.

Гробовое молчание повисло среди ошеломленной прислуги, которая до этого момента не знала об их противостоянии. Урсула прекрасно понимала, что война с открытым забралом принесет ей нежелательные последствия, потому что, несомненно, все слуги поддержат дона Мелькиадеса, считая его главным, и она вежливо попросила его обсудить все в его кабинете. Дон Мелькиадес распорядился всем продолжать обед, не дожидаясь их с доньей Урсулой, и встал, пробормотав, чтобы она изложила ему свою просьбу.

Уже наедине она снова приказала, чтобы для своего же блага он должным образом сообщал ей обо всем. Но этот Мелькиадес уже не был тем прежним покорным мужчиной. За три месяца пребывания новой кухарки в Кастамаре в нем произошли изменения: к нему как будто вернулось былое мужество.

Перейдя на крик, со взглядом разъяренного тигра он сообщил ей, что поставит ее в известность так же своевременно, как это сделала она, когда уволила, а потом снова взяла на работу Клару Бельмонте. Она фыркнула. Конечно, она не поставила его в известность, поскольку знала, что его мягкотелость не позволит ей сделать необходимое! Клара Бельмонте была виновата в том, что солгала начальству, и должна была покинуть дом как можно скорее, несмотря на то, что дон Диего ее прощает, а дон Мелькиадес защищает, чтобы упрочить свою власть.

– Я дворецкий Кастамара и больше никогда не позволю вам принуждать меня к чему-либо, – гневно закончил он, подходя к ней, словно усмиренный мифический монстр, и глядя сверху вниз.

Урсула, взбудораженная и готовая начать военные действия, попыталась отвоевать свои позиции, подняв палец вверх.

– В этом доме командую я, и я не собираюсь уступать ни пяди этой территории, особенно такому человеку, как вы, который предал доверие своего господина, – жестко ответила она.

Они стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга, он разглядывал ее худощавое лицо, а она – морщины, оставленные временем в уголках его глаз. Именно в этот момент, среди вспышек гнева, исходящих из глаз дона Мелькиадеса, она заметила взгляд, который сбил ее с толку: ей показалось, что за всей этой разбушевавшейся стихией прячется душа, которая не желает больше продолжать эту войну между ними. Однако никто из них не произнес больше ни слова. Он ясно дал ей понять, что больше не уступит ее угрозам, а она – что покажет те письма, которые обнаружила среди его голубых тетрадок.

И сейчас, поднимаясь по ступеням, она поняла, что именно в момент противостояния с доном Мелькиадесом ее железный контроль над Кастамаром превратился в песок, ускользающий между пальцев. Ей, конечно, казалось, что у нее еще были сильные козыри в руках, и она бы пустила их в ход без всякого сомнения. Начать, наверное, стоило с дона Мелькиадеса и изобличающего его в предательстве письма, которое имелось у нее в распоряжении, а тем временем поискать способ закрыть вопрос с сеньоритой Бельмонте. Возможно, ключ к будущему решению проблемы лежит в увлеченности его светлостью, которую Клара Бельмонте показала. Урсула еще не знала как, но уже чувствовала, что эта возможность представится в какой-то момент.