Книга Кухарка из Кастамара, страница 156 – Фернандо Х. Муньес

– Меня попросили нагреть воды по распоряжению доктора Эваристо, – сообщила она.

Тревога Клары усилилась.

– Доктора Эваристо? Его светлость плохо себя чувствует?

– Я не знаю, – ответила ее подчиненная, – но, судя по их лицам, там что-то серьезное.

Этот ответ ее обеспокоил, но, когда она собиралась что-то сказать, в кухне появилась донья Урсула с масляной лампой и протянула ей маленькую записку, приказав приготовить то, что там указано. Прочитав, она сразу поняла, о чем идет речь, не удержалась и подняла голову.

– Донья Урсула, что-то случилось с его светлостью? – прямо спросила она.

Экономка глянула на нее как на мерзкое насекомое.

– К чему этот вопрос?

– Я прекрасно знаю, что должна приготовить примочку для раны от холодного оружия, а не средство от боли в животе, – сказала она, показывая записку. – Мой отец был врачом.

Экономка нахмурилась, будто тратила время на пустую болтовню.

– Делайте, что приказано, и перестаньте надоедать, – отрезала она.

– Надоедать? – возразила Клара, чувствуя, что из-за тревоги начинает выходить из себя. – Донья Урсула, я лишь хочу знать, не пострадал ли герцог?

Ключница повернулась и потребовала, уже стоя в дверях, чтобы та прекратила попусту тратить ее время. Клара, возмущенная такой грубостью, со сковывающим ее беспокойством и горящими от раздражения щеками, шагнула навстречу.

– Не буду.

Донья Урсула, услышав это, остановилась на пороге и, едва сдерживаясь, с испепеляющим взглядом повернулась к ней. Беатрис в ужасе наблюдала за этой сценой.

– Что вы сказали? – не поверила своим ушам экономка.

– Что не буду это готовить, пока вы не скажете мне, что с его светлостью.

– Сеньорита Бельмонте, я не обязана вам ничего говорить. Если вы сейчас же не займетесь этим, то я найду того, кто это сделает, и, клянусь всеми святыми, с завтрашнего утра вы не найдете ни одного дома, где бы могли заняться своей любимой готовкой, – победоносно заявила она ледяным тоном. – А ты не пялься тут, а помоги ей, – переключилась она на Беатрис, которая в ужасе присела в реверансе.

Потом повернулась и покинула кухню, оставив разгневанную Клару с запиской в дрожащей руке. Она тоже повернулась и, опираясь на стол, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Разжав губы, которые снова обрели свой розовый цвет, она тут же поняла, что бросила прямой вызов авторитету экономки и тем самым дала ей очередной повод выгнать ее из Кастамара. Самое невероятное и любопытное во всем этом было то, что донья Урсула ни в коем случае этого бы не сделала.

Тот же день, 20 января 1721 года

Наступил тот день, которого Урсула так боялась. День, когда ее власть над прислугой начала уменьшаться. Она всегда считала, что знание секретов человека дает власть над ним, но это оказалось справедливым только по отношению к слабым духом. Сильные характером, наоборот, бросали вызов последствиям и, загнав страх в самую глубину души, твердо смотрели вперед с высоко поднятой головой, ни на миллиметр не отступая перед шантажом. Клара Бельмонте была из последних, но хуже всего было то, что ее присутствие заставляло остальных вспомнить о позабытой отваге. Урсула взбиралась по лестнице, сотрясая пол стуком своих каблуков, который всех предупреждал о ее появлении. Она забрала из рук Беатрис Ульоа примочку и сейчас спешила доставить ее наверх доктору Эваристо. Ночью привезли сеньориту Амелию, всю в крови и с глубоким порезом на лице. Похоже, какие-то безбожники напали на ее экипаж, обокрали, избили и выбросили ее в поле рядом с дорогой на Мостолес. «Боже правый, сделать такое с бедным беззащитным созданием… Изуверы, – сказала про себя Урсула. – Мужчины – дикие звери, с которых я бы с удовольствием содрала шкуру». Она почувствовала на своих плечах бремя ненависти и гнева, которое, как тяжелый тюк, носила уже много лет, и подумала, что он стал еще тяжелее после вызова, брошенного кухаркой.