Книга Кухарка из Кастамара, страница 155 – Фернандо Х. Муньес

Она прижала книгу к груди, обняла ее и упала на кровать. Потом укрылась одеялом и снова заплакала, пока, утомленная горем, не забылась кошмарным сном, в котором скиталась среди призраков, воспоминаний и образов прошлого. К ней приходили отец с Росалией, которая смотрела на нее не мигая и говорила, что наконец, благодаря ей и ее недосмотру, смогла полетать. Она увидела саму себя в огромных салонах Буэн-Ретиро, куда когда-то приезжала еще совсем юной и где танцевала со знакомыми кабальеро, которые галантно приглашали ее на очередной танец, не замечая, что смерть уже танцует рядом в ожидании, когда они примут участие в войне, а платой станут их жизни. Почти без отдыха она танцевала павану, менуэт, несколько раз гальярду с мертвыми телами наивных юношей, которые улыбались ей в то время, как вдалеке грохотали выстрелы пушек, объявляя начало битвы. Она запуталась среди придворных вельмож, пока, меняясь парами в контрдансе, не появился дон Диего и не удержал ее до того, как у нее закружилась голова и она потеряла сознание. Вскоре она уже ближе услышала гром артиллерийских батарей, от которого дрожали стекла, и еще сильнее прижалась к нему в поисках защиты.

– Не бойтесь, сеньорита Бельмонте, я уже здесь, – сказал он.

Ядра начали лупить по черепице крыш, и салон наполнился обломками – постаревший, с разбитыми стенами, покрытый пылью. Однако, несмотря на обрушившиеся стены и мертвые тела, она оставалась невредимой среди этих разрушений. Огромная фигура дона Диего продолжала обнимать ее, будто ангел-хранитель, который развернул над ней свой божественный щит. Слыша вдалеке непрекращающийся треск орудийных залпов, она приникла головой к его груди, словно так могла укрыться от суматошных звуков артиллерии.

– Сеньорита Бельмонте, проснитесь, – сказал он. – Вы нужны наверху.

Голос дона Диего смешивался теперь с другим – женским и более суровым. По уголкам ее сознания разнеслось эхо, она открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Голос герцога превратился в крик доньи Урсулы, а изрыгающие огонь пушки – в стук в дверь. Она поняла, что через окно не проникает свет и что уже ночь. Снаружи разыгралась буря, которая, по-видимому, намеревалась наказать каждое живое существо. Она встала и поспешила, насколько это было возможно в ее сонном состоянии, открыть. Донья Урсула, увидев ее, перестала колотить в дверь и приказала как можно скорее привести себя в порядок, потому что срочно понадобилась ее помощь.

Тревога в ледяных глазах и сжатые челюсти экономки вызвали у нее дурное предчувствие, что с доном Диего случилось какое-то несчастье. Клара закрыла дверь, заверив, что сейчас же придет, и услышала, как ключница удаляется быстрым мелким шагом. Как можно скорее она привела себя в порядок, чувствуя растущее внутри неконтролируемое беспокойство. Вдруг она осознала, что все эти месяцы отрицала очевидное: ее чувство к дону Диего стало еще глубже. Невинный обмен кулинарными книгами установил молчаливую связь между ними, которая неожиданно проявила себя, когда она решила, что с ним случилось что-то плохое.

Она вошла на кухню, завязывая чепчик, и увидела, что Беатрис Ульоа греет на печи котелок с водой.

– Ты не знаешь, что происходит? – тут же спросила ее Клара.

Та отрицательно покачала головой.