Книга Кухарка из Кастамара, страница 153 – Фернандо Х. Муньес

– Не ваш недуг, сеньорита Бельмонте, – хотя вы и должны были поставить в известность донью Урсулу, – вызвал смерть Росалии. Она сама поднялась наверх и бросилась в пустоту, и я боюсь, что даже если бы вы и были полностью здоровы, то не смогли бы этого избежать. Бедняжка не могла жить как все, нормальной жизнью, и не ваша в том вина, – сказал он, держа руки за спиной. – Я знаю, что вы сделали все возможное, чтобы спасти ее. Вы не должны казнить себя.

Клара взглянула на него с дрожащим от плача подбородком. Она пронзила его полным слез взглядом сверкающих карих глаз, пытаясь выразить все свое раскаяние, настоятельную необходимость просить прощения, когда она сама не могла себя простить, угрызения совести за то, что разочаровала его, глубокую тоску и грусть, которые ее переполняли. Она почувствовала, как в ней поднимается волна смешанных чувств. Но чем больше она пыталась сдержать этот поток переживаний, тем сильнее он прорывался, тем больше наполнялись слезами ее глаза, тем сильнее дрожало тело. Как только дон Диего заметил ее тяжелое душевное состояние, она сразу же опустила от стыда голову и сжала губы так, что они превратились в тонкие ниточки, преграждающие путь чувствам.

– Сеньорита Бельмонте… – забеспокоился герцог.

Клара, с опущенной головой, обуреваемая эмоциями, почувствовала, как плотину прорывает. Не в силах сдержаться, она безутешно разрыдалась, ощущая себя еще хуже, чем до этого, упрекая себя в том, что походила на нуждающуюся в утешении жертву, в то время как сама же и была причиной трагедии.

– Мне жаль, ваша светлость, мне жаль, мне очень жаль, – повторяла она, не осознавая, что ее лоб приближается к груди дона Диего. – Простите меня, умоляю, умоляю… Я… не должна была скрывать, я должна была…

Дон Диего осторожно поднял ей голову и пристально посмотрел в глаза. Его взгляд был искренним и ясным. Она не смогла сдержать поток слов и слез и вскоре оказалась в его объятиях. Незаметно для себя самой она положила голову ему на грудь.

– Все хорошо, успокойтесь. Тсс. Вы должны быть к себе снисходительней, – прошептал он. – Я по собственному опыту знаю, как вина, раскаяние и боль проникают в душу в такие моменты, как сейчас.

Ей захотелось, чтобы чувство защищенности длилось вечно, чтобы дон Диего никогда не уходил и чтобы все годы ее страданий и боли исчезли от одного только взгляда человека, который ничего не боится. Он сам отстранился и поднял ей подбородок, как уже установилось между ними. Сама не зная, как прижалась к нему, Клара погрузилась в тепло его глаз, утонула в нем, и ей показалось, что он тоже растворялся в ней. И тут он легким движением наклонился к ее губам, а она замерла, ожидая поцелуя. Так они и простояли несколько мгновений, застывшие, словно скульптура Бернини, пока он, продолжая смотреть ей в глаза, не отстранился. Она, заметив это, вздохнула, упрекнула себя, что не сдвинулась с места, но тут же голос разума вынудил ее отступить. Герцог деликатно подождал несколько секунд.

– Возьмите, – сказал он, протягивая ей платок. – Он вам нужен больше, чем мне.

Она, следуя правилам приличия, сделала несколько шагов назад и поблагодарила его, вытирая глаза.

– Ваша светлость, простите мои слезы, – попросила она, раскрасневшись. – Мне так стыдно за эту минутную слабость…