Книга Кухарка из Кастамара, страница 150 – Фернандо Х. Муньес

– Вы пренебрегли своими обязанностями по отношению к бедной полоумной, – добавила экономка, показывая на нее пальцем. – Поэтому в смерти ее виноваты только вы.

Клара подняла полные слез глаза и снова попыталась заговорить, но голос ее срывался, а дыхание перехватывало при каждом вздохе. Донья Урсула была права, и ей нечего было возразить, у нее не было, как прежде, моральных сил противостоять этой женщине, которая, казалось, родилась с войной в душе. Росалия мертва по ее недосмотру, из-за ее глупой самоуверенности, что она лучше позаботится о ней, чем сеньора Эскрива, из-за ее некомпетентности и скрытности. Если бы она призналась, что не может выходить на открытое пространство, если бы не промолчала, то девушка могла бы остаться в живых.

– Я не заметила, что она поднялась, я…

– Замолчите. Я все еще помню, как вы гарантировали, что с Росалией все будет в порядке, – упрекнула ее экономка. – И это не считая того, что вы скрыли серьезную нервную болезнь. И не смейте отрицать! Что именно с вами происходит?

Очевидно, донья Урсула разузнала о ее расстройстве, как только кухонная прислуга сообщила ей о странном поведении и обмороке кухарки в патио. Несомненно, она расспросила доктора Эваристо, чтобы выяснить, почему совершенно здоровый человек покрывается по́том, теряет дар речи и падает без чувств, лишь выйдя во двор. Если бы она обнаружила Росалию, то могла бы объяснить это тем, что была потрясена увиденным, но Клара упала на колени и потеряла дар речи задолго до того, как Росалия спрыгнула. Она отрицательно покачала головой, взглядом моля о прощении за свое упущение.

– Я не… я не могу находиться на открытом пространстве так, чтобы не покрыться по́том и не почувствовать слабость – вплоть до обморока, – призналась она.

Донья Урсула бросила на нее ледяной взгляд и неодобрительно покачала головой.

– Ваши оправдания не вернут несчастную бедняжку, – подытожила она.

Клара медленно поднялась на ноги. Глаза ее были широко распахнуты от боли, щеки горели от стыда, а с губ были готовы сорваться упреки самой себе. Она попыталась что-то сказать, но экономка подняла руку, жестом заставляя ее замолчать.

– Немыслимо, что вы взяли на себя ответственность за эту девочку, зная о своем недуге. Я хочу, чтобы завтра на рассвете вы покинули Кастамар. Отныне и впредь мы не нуждаемся в ваших услугах. Вы можете остаться здесь до утра. Кармен дель Кастильо будет отвечать за кухню в ваше отсутствие, – безапелляционно заявила она. – На рассвете зайдите ко мне в кабинет получить расчет.

Когда дверь за доньей Урсулой закрылась, Клара в отчаянии упала на колени, безутешно рыдая. Она почувствовала себя одинокой, как уже много раз за последние годы, но теперь она знала, что на следующее утро ее ожидает изгнание, сулящее ей еще большую бедность. Смерть Росалии будет с ней во всех рекомендательных письмах, которые она могла бы получить. Донья Урсула позаботится о том, чтобы так и было, и, несмотря на ее успех во время празднований в Кастамаре, существовала большая вероятность того, что ей откажут в каждом знатном доме, где бы она ни попросила работу. Это подвергло бы ее постоянному риску быть уволенной и вынудило бы выполнять работу более низкого ранга или такого же, но за гораздо меньшие деньги.