Книга Кухарка из Кастамара, страница 147 – Фернандо Х. Муньес

Неожиданно он заметил вторую фигуру, лежащую чуть поодаль. Он резко встал, а дон Франсиско и дон Альфредо достали из ножен шпаги, следя за каждым движением в чаще. Габриэль подошел и поднял лампу. Это было тело женщины. Там, в изорванной в клочья одежде, с глубоким порезом на щеке, с мертвенно-бледными скулами и разбитыми в кровь губами, под дождем, в грязи утопала окоченевшая и истерзанная сеньорита Кастро.

– Боже милостивый! – громко пробормотал Габриэль.

Он бросился к ней и укрыл своим кожаным плащом. Дон Альфредо проверил ее состояние, соблюдая приличия и привлекая спутников в свидетели. Казалось, она была без сознания.

– Пульс слабый. Переломов я не нахожу, но она вся замерзла. Должно быть, лежит здесь под дождем довольно давно. Мы должны согреть ее как можно быстрее, – сказал он.

Габриэль, недолго думая, взял Амелию на руки и отнес к своей лошади. Он собирался сразу же отвезти ее в свой особняк на улице Леганитос, но потом замер, размышляя, что уйдет больше двух часов на то, чтобы доехать, уложить ее, найти достойного врача, а не какого-нибудь коновала. Доктор Эваристо жил недалеко от Кастамара как раз для того, чтобы на него могли рассчитывать в случае крайней необходимости, и пользовался хорошей репутацией. Там они будут меньше чем через час.

– Нужно везти ее в Кастамар, – сказал он. – Дон Франсиско, не сделаете ли одолжение поехать вперед и предупредить доктора Эваристо?

– Положитесь на меня, – ответил тот, сразу же пускаясь в путь.

Дон Альфредо сказал, что останется с Габриэлем, чтобы прикрыть его со спины на случай внезапного нападения. Как только Габриэль сел верхом, они уложили девушку ему на колени и укрыли запасным потником, который дон Альфредо зимой всегда возил под седлом. Несмотря на немилосердную грозу, покрывало сохраняло тепло лошадиного тела. Это, должно быть, придало сеньорите Кастро сил, поскольку она застонала и снова потеряла сознание.

Они скакали, почти не подгоняя лошадей, поскольку те и так уже прерывисто дышали, и после долгого часа пути, промокшие до мозга костей, наконец увидели стены имения Кастамар. Габриэль вспомнил бедного Даниэля, брошенного в грязи, в луже собственной крови, и сжал кулаки. Он позаботится о том, чтобы позже похоронить его по-христиански. Это зверство не было случайным. Сейчас он уже был уверен, что его интуиция, предупреждавшая его об угрозе, исходившей от дона Энрике, не обманула его. Несмотря на отсутствие доказательств, он знал, что́ приспешники маркиза хотели сказать, отправляя ему визитную карточку. Это было послание, проводившее красную линию, которую Габриель не должен был переступать, если не хотел заполучить еще больше неприятностей: «Не копай под дона Энрике де Аркону».

Тот же день, 20 января 1721 года

Клара взглянула на улицу сквозь граненые стекла кухни. Над головой нависали плотные кучевые облака, которые скоро должны были ливнем пройтись над Мадридом, и вся прислуга пребывала в волнении, не поразит ли молнией Кастамар. Ей, как ни странно, нравились такие тревожные зимние дни, потому что вызывали желание устроиться с книгой у огня. Она закрыла на кухне дверь в патио, чтобы избежать сквозняков и держать под контролем Росалию, которую приучила за эти месяцы сидеть на скамеечке вместо того, чтобы валяться на полу. Уже два раза девушка чуть не вышла из кухни, но Клара под предлогом непогоды наказала Беатрис Ульоа присматривать за той, если ее нет на кухне.