Книга Кухарка из Кастамара, страница 146 – Фернандо Х. Муньес

– Это именно то, что мне нужно, – раздался голос Габриэля из каминного кресла. – Королевский двор не место для моего цвета кожи.

Они немного посмеялись над тем, как он выразился.

– Дон Габриэль… – начал дон Альфредо, направив отсутствующий взгляд в сторону грозы. – Я уверен, что в будущем рабство будет считаться гадким, но, пока не настали эти времена, ваше положение в высшем обществе совершенно исключительно.

Габриэль кивнул и собрался что-то добавить, но тут в дверь салона несколько раз постучали. Он открыл, и один из камердинеров переступил порог, неся на маленьком серебряном подносе его собственную визитную карточку. Он удивленно посмотрел на нее. Это снова было сообщение от его человека. Либо Даниэль Форрадо выяснил что-то крайне важное, либо случилось что-то серьезное, раз он снова побеспокоил его спустя менее десяти часов, причем поздно ночью и при таком ливне в Мадриде.

– Это от моего человека, должно быть, что-то случилось. Мне нужно уехать, – сказал он им.

– Разрешите нам поехать с вами, – предложил дон Франсиско, вставая.

Они втроем молча спустились по лестнице во внутренний дворик, заряжаясь энергией от разрядов молнии. Уже в конюшне, застегивая тяжелый кожаный плащ и надевая треуголку, он почувствовал, что случилось что-то ужасное. Приказав слугам принести несколько ламп с плоским фитилем, Габриэль забеспокоился, не попадут ли дон Франсиско и дон Альфредо в ловушку, приготовленную исключительно для него. Взбираясь в седло при помощи грума, он на мгновение задержался.

– Вы не обязаны ехать со мной, и я пойму, без всякого ущерба для нашей дружбы, если не поедете, – сказал он.

– Не говорите глупостей, – ответил Альфредо, пришпоривая коня.

– Мне нечего добавить, дорогой дон Габриэль, – подытожил дон Франсиско, направляясь вслед за доном Альфредо и улыбаясь, будто это была скорее игра, а не опасное предприятие.

Габриэль подстегнул своего скакуна, и все трое под проливным дождем направились на север по улице Леганитос. Они поехали кратчайшей дорогой и очутились в чистом поле. Потом проскакали до берега реки Мансанарес, а оттуда на юг. Ночь была такой темной, что не видно было ни зги, поэтому, перебравшись через Сеговийский мост и оставив позади Фуэнте-дель-Анхель-де-ла-Гуарда, они замедлили шаг. Габриэль оглянулся. Мадрид светился в грозовых разрядах, как зловещее полотно, возникшее из черноты. Огни Алькасара, тусклые и беспорядочные, были едва различимы. Они ехали быстрой рысью по дороге в Мостолес к месту встречи. Вскоре одежда промокла до нитки, и кожаный плащ стал очень тяжелым.

Проехав час при сильном ветре, они свернули в сторону ручья Кабесерас и наконец добрались до нужного места. Пустив лошадей шагом, они напрягли глаза и уши. Спешившись по сигналу Альфредо, при свете тусклых масляных ламп они зашагали вглубь чащи. Уверенным шагом, держа руки на эфесе шпаги, они прошли несколько метров, и вдруг прямо перед ними возникла распростертая на земле черная фигура, под которой расползалось багровое пятно. Они тут же остановились, оглядываясь по сторонам, и тут Габриэль увидел рану, из которой тонкой струйкой сочилась кровь. Они осторожно подошли и наконец поняли, что это тело мертвого мужчины.

– Даниэль, – в ужасе прошептал Габриэль.

Какой-то мерзавец искромсал ему внутренности несколькими ударами стального клинка, а потом нанес один короткий и точный удар в середину легких. Габриэль сел на корточки и опустил Даниэлю веки, чтобы прикрыть его остекленевшие глаза. Потом прочитал над ним несколько слов молитвы, а дон Альфредо спросил, его ли это человек. Габриэль кивнул, и тут молния разорвала небо пополам, осветив пространство за пределами Уэрто-де-лас-Минильяс^[63].